Ближний Круг

Я покрутил туловищем. Подпрыгнул. Несколько раз присел и встал.

Выпад вперед, рывок назад. Выпад влево, выпад вправо. Удары ногами с разворота. Перекат. Несколько быстрых отжиманий от пола. Планка…

— Костя! Довольно. — Григорий Михайлович встал рядом со мной. — Я вижу, что ты… э-э-э… в прекрасной форме.

— Сомневаюсь. — Я поднялся, отряхнул руки. — Через месяц буду в неплохой форме — возможно. А в прекрасной — затрудняюсь сказать, как скоро. Но собираюсь приложить к этому все усилия.

— Костя… — Нина смотрела на меня, широко распахнув и без того огромные глаза.

Она смотрела на меня с такой тревогой, что я невольно улыбнулся.

— Нет. Но ежедневный комплекс упражнений лишним не будет. Мышцам не мешало бы стать крепче. — Повернулся к Григорию Михайловичу. — Вы попросили меня встать.

— Да-да, — растерянно кивнул он. — Хотел убедиться в том, что ты владеешь своим телом. Признаюсь — результат превзошёл мои самые смелые ожидания! Ну-ка, а вот так? — Он вдруг поднял руку, повернул её ладонью ко мне.

В ладони появилось нечто, более всего напоминающее шаровую молнию. Я действовал на рефлексах.

Уход в сторону — с линии огня. Обманный бросок вперед. Удар — кулаком по ладони, держащей молнию. В следующую секунду я взял Григория Михайловича в локтевой захват.

— Костя, прекрати! Ты с ума сошёл?! — рядом с нами оказалась Нина.

Тоже вскинула ладонь, та засветилась — я понял, что сейчас вспыхнет ещё одна молния.

— Всё в порядке, — прохрипел Григорий Михайлович, — успокойтесь, оба! Константин, отпусти меня.

Я, помедлив, разжал захват.

— Костя! Что ты творишь?! Как тебе не стыдно?! — Нина опустила руку. Она, кажется, едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.

— Это моя вина, — потирая шею, проговорил Григорий Михайлович. — Не подумал, что Костя может воспринять мои действия, как агрессию.

— Я не привык воспринимать оружие, нацеленное на меня, по-другому, — буркнул я. — Не станете же вы утверждать, что шар, который держали в ладони — всего лишь местный аналог утюга? И вы намеревались погладить мне рубашку?

Григорий Михайлович улыбнулся.

— Ты, вероятно, удивишься, но… Пообещай, что больше не станешь на меня бросаться.

— Я не даю опрометчивых обещаний.

— Что ж, в таком случае, пообещаю я.

Григорий Михайлович подошёл ко мне. Прижал правую ладонь к сердцу и, глядя мне в глаза, серьёзно проговорил:

— Клянусь, что не намерен причинять тебе вред.