Боль и сладость твоих рук

— А-а, так вон оно что, — протянул Тимофей, наклоняя голову. Его брови поползли вверх — на этот раз он был действительно удивлен.

Ирина покраснела до ушей. Ее глаза увлажнились:

— Мне нравится… с тобой. Я хочу пробовать больше, но я… не знаю.

— Понятно. А ты знаешь, насколько опасно врать дому о своих табу? Особенно тех, которые ты скрываешь?

На этот раз его взгляд мог бы убивать. Повинуясь какому-то порыву, Ирину скользнула вниз и опустилась перед ним на колени — послушная нижняя, умоляющая о снисхождении. Дальше делать вид, что они все еще не в игре, уже было бессмысленно.

Тимофей провел по ее щеке костяшками пальцев и легонько шлепнул:

— Плохая саба, — еле слышно произнес он. — Будешь наказана.

В клубе никого не было, прямо как на их первом свидании. Только тогда это было утро после игровой ночи, полный беспорядок, а теперь — тихая дистиллированная чистота и тишина.

Дима ждал ее у входа, поприветствовал сухим кивком, молча открыл тяжелую дверь своим ключом, а затем распахнул перед ней и вторую — как настоящий джентльмен.

Лори на секунду замерла, ожидая, что в лицо дохнет привычным теплом, насыщенными терпкими запахами алкоголя, кальяна, секса. Но внутри было гулко и прохладно.

— Макс знает, что мы здесь? — спросила она, привычно сбрасывая обувь у входа. Идти в раздевалку смысла не было, но ей казалось невозможно пройти внутрь в обуви — она годами заходила сюда только босиком и полуголая, в образе сабы.

— Разумеется. Давай пальто.

Дима небрежно сбросил куртку на стол охраны, положил сверху пальто Лори, и уверенно прошел через весь зал к стойке бара.

Немного помедлив, она прошла за ним и осторожно села на барный стул:

— Мы не будем играть? — поняла Лори через минуту по его лицу. На нем не было непроницаемой маски дома, хотя он и выглядел очень серьезным и сосредоточенным. Эмоции все же читались — легкое раздражение, легкая воинственность. Ее верх снова сердился на нее.

— Нет, не сегодня. И ни в один из ближайших дней, — отрывисто бросил он.

— Что ты имеешь в виду? — спокойно спросила Лори с легким кивком, подобрав под себя одну ногу.

Его сухость и серьезность пробуждала в ней что-то детское, и она слегка съежилась, обхватывая колени.

Дима зашел за стойку, загремел бутылками, затем зазвенел бокалами и начал что-то смешивать. Он поднял вверх бокал, посмотрел на свет сквозь получившийся коктейль, чертыхнулся, вылил и смешал заново. Снова вылил, отставил бокал в сторону и еще более сердито глянул на нее:

— Я некоторое время думал.