Чехов. Книга 11. Трофей некроманта

— Хорошо иметь такие важные фамилии, — заметил Фома, усмехнувшись. — А я скоро тоже буду с отчеством.

— Неужели? — восхитилась Яблокова, забыв о своих переживаниях. — Тебе нужны деньги на оплату? Я могу помочь.

— Я сам расплачусь, — пробасил Питерский. — Павел Филиппович сказал, что я могу использовать имя хоть самого императора. Но я хочу носить отчество по имени своего отца, это будет правильно.

— Молодец, мой хороший, — Людмила Федоровна, прижала ладони к груди. — Как же это славно. Иришка знает?

— Еще нет, — смутился парень.

— Глупости какие! Как это ты можешь быть ей не нужен? — возмутилась Яблокова. — Я лично выделю ей приданое, чтобы девочка не считала себя бедной родственницей.

— Она может не принять такого жеста, — осторожно заметил я.

— Брось, — отмахнулась женщина. — Мне еще никто не отказывал в том, чтобы заплатить.

— Мне не нужно ее приданное, — растерянно пробормотал Фома.

— Оно нужно девушке, а не ее мужу, — строго заметила Людмила Федоровна. — Хороший супруг никогда не станет распоряжаться приданым жены в своих интересах. Деньги помогут девушке быть уверенной в своем будущем, в случае если брак окажется неудачным.

— С чего это он будет неудачным? — возмутился водитель и немного резковато надавил на педаль газа.

— Речь не о тебе, Фомушка, — тотчас примирительно заворковала Яблокова. — И думаю, что Иришка тоже возмутится моим предположениям. Поверь, ничто так не сближает молодых, как кто-то сомневающийся в их чувствах. Девушка будет доказывать не только мне, но и самой себе, что вы идеальная пара.

— А вы хитрая! — прищурился шаман.

— Спасибо, — довольно усмехнулась женщина.

Я подумал, что Питерский очень удачно затеял этот разговор, который помог бывшей призрачной даме забыть о своих переживаниях.

— А как насчет обеда? — робко спросила Нечаева. — Ужасно хочется есть.

— В какой ресторан едем? — сразу осведомился Фома.

— Лучше в заведение попроще, — предложила Яблокова. И пояснила свой выбор: — Хочу посидеть на веранде, чтобы можно было смотреть на прохожих.

Мне нравилось, что женщина буквально на глазах переставала быть затворницей.