Белый на неё зло косился и при встречах обязательно желал ей поскорей сдохнуть. Он мечтал о том дне, когда соседка исчезнет. Он тогда купит предкам однокомнатную где-нибудь на Химмаше или Соpтиpовке, чтоб на глаза не лезли, а сам останется тут. Приведет какую-нибудь деваху посмазливей, чтобы готовила пожрать и все прочее…
Мысль насчет девахи настолько захватила его, что Белый вечером в пятницу, выйдя с платной стоянки, где держал свой потрепанный ""жигуль"" (конечно же, задаром) и увидав знакомую, решил немедленно воплотить идею в жизнь.
* * *"
"Девушка по имени Таня училась классом младше в той же школе, что и он, только закончила её, в отличие от Белого, оставшегося недоучкой. Она жила по соседству, знала его родителей и, чуть помешкав, согласилась зайти в гости на полчасика, выкурить по сигаретке и выпить баночку датского пива. Знай Танечка, что родители на все выходные уехали пировать к родне в Каменск, она бы сто раз крепко подумала, прежде чем принять приглашение. По пути Белый, пропустив её вперед, чуть приотстал и, окинув оценивающим взглядом аппетитную попочку, обтянутую джинсиками, решил, что должен сегодня же опробовать это дело, а если понравится, взять девочку для совместной жизни.
Ему и в голову не пришло, что девочка может не согласиться.
В опрометчивости своего шага Татьяна убедилась, когда в начале первого часа ночи попыталась уйти домой. Тут только выяснилось, что родителей Белого дома нет, соседская бабка и носа не высунет от страха, а стены и перекрытия сталинской постройки не пропускают звуки.
Белый запер дверь комнаты и встал перед ней, поигрывая ключиком. Татьяна безуспешно пыталась выхватить ключ и громко кричала на гнусного обманщика, стыдя и возмущаясь. Тот лениво отвечал в том духе, что деваться некуда, нечего из себя строить, когда такой парень предлагает дружить и даже жить в одной кровати. Он сбросил рубашку и, голый по пояс, продемонстрировал мускулатуру, подернутую тонким жирком.
Несколько раз он пробовал опрокинуть Татьяну на диван, но та остервенело отбивалась, царапалась и пыталась кусаться.
В промежутках между попытками Белый уговаривал и угрожал. Так продолжалось довольно долго. В два часа ночи на улице погасли фонари, и за окнами воцарился глубокий мрак.
– Я в окно выпрыгну! – выпалила Татьяна последний довод и бросилась открывать створки.
– Ага, давай, прыгай, – усмехнулся Белый и выключил свет, готовясь к последнему и pешительнейшему натиску.
