Этот зверь любил сумасшедшую Гунхильд, как Ледышка любил меня. Он любил, понимая, что человек сделал его чудовищем. Он убивал ради нее, выполнял ее приказы. Гунхильд погубила этого зверя, но зверь горевал, поняв, что ее не стало.
Безжалостный Свет бросился в мою сторону, его когти оставляли дыры в полу. Но его снова остановил Строптивец. Израненный и измученный, он вцепился клыками в шею Вармара. И держал, пока старший брат вырывался и бился, раздирая и без того жуткий бок Ледышки. Я увидела глаза чудовища — хрустальные грани, полные ненависти и первозданной злобы.
И снова провалилась. Я снова стала им — хёггом и чудовищем. Я хотела крови и мяса, хотела убивать… И я хотела… освобождения. Этого хотел хёгг. Сознание дракона, удивительное, чуждое, хищное и разумное, желало освобождения от власти человека.
«Прости… Прости нас…» — шепнула я в своей-его голове.
Безжалостный Свет замер. А через миг рухнул, когда Ледышка почти отгрыз его голову."
"И в этот момент обвалился потолок. Огромный пласт льда и камней упал вниз.
На миг его падение замедлили колонны, и этого мига хватило на принятие решения. Я бы хотела напоследок увидеть Ледышку и взгляд человека. Но увы.
За миг до того, как сверху упала каменная плита, я вползла в узкий лаз в скале. Я ползла и ползла, пока грохот и звон не остались позади. Пока все не померкло.
Глава 31
Очнулась я в кромешной темноте. Некоторое время лежала, пытаясь понять, где я. Осторожно протянула руку и наткнулась на стену. Я находилась в узком каменном лазе шириной не более полуметра.
Держась рукой за стену, я проползла назад и обнаружила груду камней. Трещину, в которую мне удалось протиснуться, когда разрушилось Логово, завалило. И я оказалась внутри горы.
Паника ошпарила кипятком, пуская сердце в галоп.
Понимание, что я буквально замурована в граните, не давало дышать. Но я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Воздух! Здесь есть воздух! Значит, все не так плохо. Значит, должен быть другой выход.
Вот только как далеко? Я не знала.
Сжав зубы, поползла вперед.
Я запрещала себе думать о том, что лаз может закончиться тупиком, а на обратный путь у меня не хватит сил. Я гнала от себя мысли о Рагнвальде и Трин, которые остались внутри Логова. Удалось ли им выбраться? Или они погребены под грудой обломков? Нет, я не должна об этом думать.
Я вспоминала лачугу в горах и нашу с Рагнвальдом ночь. Прикосновения. Редкую улыбку. Каждое слово и каждый взгляд. А еще — запах похлебки на кухне в башне.
