Он едва сдерживался от дикого неуемного хохота.
— А правда, что ты отказался от обучения в Европе ради местного захудалого ВУЗика? — посреди всеобщего хаоса послышался писклявый заискивающий голосок темноволосой «юной прелестницы», как окрестила девушку его мать секундой ранее. Красницкий ощетинился:
— Допустим! И что?
— Ничего, — невинно захлопала пушистыми, явно нарощенными ресничками Паулина. — Знаешь, я тоже закончила школу в этом году. Получать высшее образование буду теперь в солнечной Испании! Представляешь?
— Ну, и на кой черт мне сдалась столь ценная информация?
Гостья опешила, не ожидая столь откровенного хамства.
— Просто…
— Что просто?
— Интересно стало, почему ты отказался?
«Не почему, а из-за кого!»
— Патриот я, потому что! — заявил Красный довольно сухо. — Считаю, раз мой отец зарабатывает деньги в этой стране, то и тратить их на мое обучение мы будем тоже в этой стране! Так яснее?
Сообразив, наконец, что поддерживать с ней задушевную беседу он не намерен от слова совсем, девушка умолкла, сердито надув губы.
— Кстати, об отце! — тихонько обратился к матери, вспомнив о его недавнем звонке. — А где он сам? Мне нужно с ним поговорить.
Вопреки ожиданиям, ответила родительница не шепотом, а громко, четко, с нотками показной грусти в голосе. Одним словом, на публику.
— Сынок, ты как будто не знаешь, что наш папа страшно зациклен на своей работе! Даже в законные выходные занимается многими вопросами прямо из дома. Да! Альтруист, каких свет не видывал! Все для людей, все для города! Вот и сейчас уединился в кабинете и трудится, не покладая рук!
— Ясно…
— Я ему говорю: Саша, так нельзя! Любому человеку нужен отдых! А он…
Не в силах более наблюдать, как мама оттачивает ораторское мастерство на своих «подругах», Красницкий поспешил покинуть их дружную компанию.
Ни с кем не прощаясь, не оборачиваясь. Пока не спохватились.
И уже спустя пару минут без стука вломился в отцовский кабинет.
— Бать, с матерью нужно срочно что-то делать, пока она не превратила наш дом в постоялый двор! Невыносимо уже!
Отец стоял у распахнутого настежь окна и на его вторжение вообще никак не отреагировал.
Будто не заметил даже, с упоением разглядывая кусок картона, зажатый между дрожащими пальцами. Моргал и то через раз.
«Нет, не картон, — сообразил Слава чуть позже. — Какая-то фотография! Либо старая открытка…»
Не зная, как поступить, ведь в таком подавленном состоянии видел своего старика впервые, парень застыл на месте и хорошенько огляделся.
