А потом я смотрел, как Маркелов махнул рукой своим ребятам. Хрипящий Златов, дергающийся от боли, орал об обещаниях, молил пощадить.
— Как же твое словооо, Рустааам, прошу.
— А я решил на тебе свое слово нарушить. Ты, мразь, недостоин моего слова.
Я никогда не думал, что однажды смогу смотреть, как человека поджаривают живьем таким изуверским способом, и буду испытывать удовольствие. Но сейчас я чувствовал именно это — едкое наслаждение. Каждый крик подонка, как музыка, как аккорды моего собственного марша победы.
Когда один из людей Рустама констатировал смерть Дениса, я пошел к выходу, на ходу вытаскивая сигарету и обдумывая, каким образом смогу войти в дом Олигарха. В этот момент меня окликнул Маркелов.
— Ты один туда не войдешь.
Подошел ко мне и, взяв у меня сигарету окровавленными руками, сделал глубокую затяжку.
— Вместе пойдем. Я сегодня впервые вдох сделал… ты мне подарок подарил бесценный, а я никогда не остаюсь в долгу.
Обернулся парням:
— Снимите тушу с вертела, дожарим у него дома.
* * *Я спускался вниз по лестнице, придерживаясь за стену. Левая нога так и не сгибалась до конца. Я чувствовал, как мои волосы взмокли и по спине ручейками стекает холодный пот. Мне до чертей было страшно преодолевать каждую ступеньку. Я боялся, что не найду ее там или… или найду мертвой. Я бы второй раз не выдержал, я бы пустил себе пулю в висок прямо в этом подвале.
""— Здесь не курят, — шаг к ней, и сердце набатом отстукивает в висках.
Развернулась ко мне, ноги свесила и уперлась руками в подоконник, дым медленно в мою сторону выпускает и снова затягивается сигаретой.
В полумраке огонек освещает ее лицо. Бл**ь, какая же она красивая, идеальная, как ненастоящая. Недосягаемая, словно солнце. Нет, это неправильное слово. Она не просто красивая — она нереальная, породистая, дорогая сучка, которая сейчас меня дразнит, осознавая свое превосходство надо мной. Всем своим видом дает понять, что ей плевать на мои замечания."
"Преодолел расстояние, и она резко спрыгнула с подоконника, оказавшись вплотную возле меня.
Ниже на полторы головы, смотрит снизу-вверх нагло и томно. Хищница с нежными скулами и бархатными ресницами. Глаза такие светлые, разве что не светятся в темноте. Невыносимые глаза. Мне кажется, ее кожа полыхает жаром, и меня обжигает сумасшествием и осознанием — хочет меня. Как и я ее. До дрожи хочет. По телу судорога триумфа и ноздри трепещут, втягивая ее аромат.
