Музыка отдает ударными у меня в голове, пока я, словно маньяк, опять слежу за каждым ее движением, пока не увидела меня… Да, увидела. Короткое замыкание на доли секунд, но я его на расстоянии почувствовал. Током шибануло в ответ. Извивается там в этих алых тряпках, едва прикрывающих грудь, и каждый мужик в этом зале мечтает ее трахнуть, или я конченый параноик. Мне кажется я мог бы задушить ее, если ее тронет кто-то из них хотя бы пальцем. Я бы мог ее придушить, даже просто зная, что ее кто-то трогает.
Дожидаюсь антракта и ломлюсь за кулисы, к ней в гримерку.
Мне надо увидеть, поговорить. Надо понять почему. Пусть скажет в глаза.
Даже постучать не успел, и она открыла.
— Убирайся, — шипением. — Какого черта ты следишь за мной? Я тебя кинула, ясно? Ки-ну-ла. Так бывает.
Толкнула в грудь, а я ей в глаза смотрю… и понеслааась. Все. Конец мне. Глаза эти чертовые. Прозрачные, словно слезы утирала до того, как вошел, и губы припухли. Врет. Но почему, б***ь? Почему врет мне постоянно?
— Работаю я, на хрен ты мне сдалась? — а сам руку протянул и сквозь пальцы локон, выбившийся из прически, пропустил.
Шелковый, нежный, пахнет ею. — Зачем симку выкинула?
— Чтоб не звонил мне. Разве не ясно?
Я за прядь волос потянул, к себе дернул.
— Надоел?
— Надоел.
Ухмыльнулся, чувствуя, как кровь вскипает в жилах, и снова топит жаждой и болью. Адской жаждой и адской болью. Убить тварь хочется за игру эту, мне непонятную.
— А в глаза говорить не учили? Или страшно правду, а? Испугалась? Ты так от каждого своего еб***я прячешься, или мне повезло больше всех?
— Больше всех.
Ударила по щеке, а у меня потемнело перед глазами, сгреб ее за волосы за затылок.
— Сука ты, Зоряна.
— Убирайся. Я охрану позову. Ты кем себя возомнил? Пошел вон.
Сильнее волосы ее сжал, так, что от боли в глазах у нее слезы блеснули.
— Так я и есть твоя охрана, вот пришел беречь и защищать. Цени.
Она вдруг мне в лицо ногтями вцепилась и толкнула за дверь, захлопнула с грохотом.
— Вон пошел.
Не преследуй меня. Уйди. Дай дышать спокойно, спать дай, жить дай без мыслей о тебе. Уходиии. Не могу я так большеее. Понимаешь?"
"Долбаная истеричка, да что с ней такое делается? И слышу плачет. Навзрыд плачет. Толкнул дверь и сгреб в охапку, а она тут же руки вскинула и за шею обняла, в волосы мои вцепилась и губы мои своими солеными нашла, но едва я впился голодно в ее рот, тут же уперлась руками в грудь.
— Нет. Нееет. Уходи. Не хочу. Не могу так.
