Как тогда, когда мы уезжали. Как тогда, когда он жену свою обнимал и по животу гладил. А у меня в животе уже жил его ребенок. Пару минут, и я отдышалась, глядя на свое отражение в стеклянном шкафчике. Поправила волосы и откусила яблоко, чтобы перебить запах коньяка. Через несколько минут я уже вернулась к ним с вишневым пирогом. Денис, как всегда, работал на публику и нахваливал мой ужин, а я вдруг подумала о том, что уже не смогу все это терпеть. Что я на каком-то жутком пределе и скоро сорвусь. Не выдержу больше с Денисом.
Но за рояль села. Пальцы сами опустились на клавиши и зазвучал ""Вальс дождя"". Перед глазами — как еще утром Олег смотрел на меня и гладил мои ресницы в своей постели. А сейчас сидит за столом с моим мужем и под аккорды моей боли о чем-то говорит. А я их не слышу, только звук голосов, и стараюсь не зарыдать вслух. От отчаяния и безысходности.
— Что за траур ты там играешь, любимая? Давай что-то повеселее.
Пальцы остановились и сами продолжили играть дальше.
— Зорь, ты не слышишь? Мне не нравится этот депрессняк, сыграй что-то не такое унылое. Можно подумать, мы что-то или кого-то хороним. Я друга домой привел, у меня веселье.
Несколько секунд, и я с диким азартом начала играть ""Калинку-малинку"" нестройными аккордами. Послышался нервный смех Дениса.
— Зоряна сегодня не в настроении. Хватит, милая. Мы поняли, что развлечь ты нас не хочешь. Устала, да?
— Устала, — повторила я и встала из-за рояля. Перехватила мимолетный взгляд Олега и почувствовала, как онемели ноги, и я не могу и шаг сделать за стол.
— Вы меня простите… у вас все равно мужские разговоры. Я пойду прилягу. Плохо себя чувствую.
Конечно, мне это не сойдет с рук, и Денис устроит мне скандал после ухода Олега, но и разыгрывать сейчас любезную хозяйку я тоже не могла. И именно в этот момент я поняла, что дальше так продолжаться не может. Я должна что-то сделать со своей жизнью, и я больше не могу оставаться рядом с Денисом.
Едва оказалась у себя в комнате, сползла по стене и разрыдалась, закрывая рот руками, так, чтоб даже самой не слышать свой собственный вой.
Я не могла держать себя в руках, меня трясло и лихорадило. Я металась по спальне, вдираясь в волосы холодными пальцами и борясь с адским желанием выскочить туда и все сказать при Денисе… а потом становилось страшно, что он навредит моей семье, если придет в ярость, и тогда я понимала, что я в жутком цейтноте и выхода из него нет совершенно.
