Скорее, почувствовала, чем услышала, как Олег уехал домой, затаившись, с ужасом ждала, когда Денис поднимется ко мне.
И когда раздался сильный стук в дверь, несколько раз вздрогнула.
— Мне плохо. Я не могу встать с постели.
— А я хочу тебя трахать.
Зажмурилась.
— У меня болит живот, и у меня месячные.
— У тебя есть три дырки, Зоря, три, мать твою. И я хочу одну из них. Я оплатил каждую из них. Слышишь? Они у тебя, бля, золотые.
Он икнул, и я поняла, что Денис пьяный вдрызг. Открывать ему в таком состоянии точно нельзя — покалечит.
— Трахнешь завтра, я обещаю. Мне правда плохо, любимый.
— А мне по хер. Открывай. Я трахаться хочу.
И начал бить в дверь ногами. Я зажала уши ладонями, вздрагивая от каждого удара.
— Завтра, милый. Завтра.
— Открываай, сука. Вынесу дверь."
"Не вынесет. Сам поставил в каждой комнате дубовые с крепкими замками. Он еще несколько минут тарабанил. А потом, грязно матерясь, поплелся в кабинет, а я бросилась к сотовому, спрятанному под днищем сумочки, включила и быстро набрала Олега.
Он мне не ответил.
Рыдая навзрыд, я набирала его снова и снова не переставая. Пока он не выключил телефон и тогда я, растянувшись на полу, заскулила, как раненое животное, кусая костяшки пальцев. Хоть бы слово дал сказать. Оправдаться. Одно маленькое слово. Как же я ненавидела себя за то, что от мыслей о нем все обрывается внутри и сжимается от дичайшей, смертельной тоски, что больше не почувствую вживую. Он ведь не поймет и не простит меня никогда.
Сама не знаю зачем сестре позвонила, она не сразу ответила.
А когда все же проворчала мне ""алло"", я попросила сфотографировать мне Чертенка и прислать.
— Совсем ополоумела. Видела, который час? Ты что, пьяная?
— Нет… я трезвая. Пришли мне фото сына. Пожалуйста. Моего сына.
— Он не твой сын, а мой. Когда ты от него отказалась, чтоб за папика-миллионера выйти, ты мне всю жизнь испоганила, а теперь он твой? Ты его не растила, только в гости приходила да денег слала. Этого недостаточно, чтоб сыном его называть. И не заливай, что родители заставили, я б никогда не отказалась.
— Сфотографируй, Лераааааа, я увидеть его хочу. Прошу тебя.
— Чокнутая ты. Всегда чокнутой была. Отстань. Я сплю.
И выключилась, а я снова взвыла, пряча лицо в ладонях. Да, не мой он сын. Мы с матерью его сестре отдали… она вырастила мое сердечко. Ее он мамой называет, а меня… меня тетей. И каждый раз это как нож в горло. Как кислотой по венам да так, чтоб внутри кроме выжженной обугленной плоти, ничего не осталось.
