Сначала ребенок упал, его спасать кинулись, — отец, мать, а там газ скопился, метан, он без запаха, на крики прибежали соседи, отец с сыном, ну тоже туда полезли.
— Ну а причем тут лёд?
— Как причём? — удивился Андрей, — один провалился, ну и за ним все по очереди, мало ли как могло случиться.
— Да брось ты глупости говорить, я уверен что они живы. — Так уверенно отмахнулся Иваныч, что мне показалось что он что-то знает, но скрывает от нас.
— И с чего такая уверенность? — не удержался я от вопроса.
— Не знаю.
Уверен, и всё. Чувствую я так. — он хотел еще что-то сказать, но тут в палатку заглянул один из оставленных на окнах бойцов.
— Вокруг никого. Ни людей, ни следов. — доложил он.
— Это плохо. — констатировал Иваныч, и закрыв дверку тумбочки, поправил почему-то опавшие усы. — Продолжайте наблюдение, за самолетом особенно смотрите, сейчас печку растопим, погреемся, а там может и придумаем куда они податься могли...
— За самолетом следить не надо, — перебил его я, — Пока мотор горячий над поселком покружусь, может сверху что увижу — приободрившись после самостоятельного полета я почувствовал что небо хоть и не манит, но уже и не пугает, так что вполне был готов снова туда подняться.
Иваныч спорить не стал, даже оживился как-то, наверное сам хотел предложить, но зная что пилот из меня аховый, боялся рисковать самолетом.
Так что оставив его растапливать печь, не задерживаясь, мы вернулись обратно.
Ведь прежде чем лететь, предстояло выгрузить весь груз, немного конечно, но чтобы достать бочки надо открывать дверь по грузовому, а это хлопотно, она нормально так заедает.
Дед давно порывался её снять и отрихтовать, но всё как-то откладывал, находились более насущные дела.
Но на удивление в этот раз она не капризничала, и открылась буквально со второго пинка. Бочки и всё остальное, включая лыжи, к столовой таскать не стали, а просто вынесли за пределы полосы.
Закончив с грузом я обошел кукурузник, провел внешний осмотр, и убедившись что всё в порядке и ничего не отвалилось, занял свое место в кабине.
— Брр... Замерз я чего-то... — Закрыв двери Андрей зябко поёжился, и добавил мечтательно, — сейчас бы горяченького чего-нибудь...
И тут я вспомнил про утренний спор с женой, и непочатый термос с мясным бульоном.
Рюкзак стоял здесь же, позади моего кресла, укутанный тряпками термос прекрасно сохранил тепло, и те пару минут пока мотор грелся, мы успели выпить по кружке этого волшебного напитка.
