Достаточно посмотреть на них и на меня!
— Дорогая, голубое платье так идет к твоим глазкам! Не хочешь ли надеть на свадьбу голубое?
— Нет, мы же решили, что я надену платье из золотистой парчи. Вы ведь знаете, что мне к лицу любой цвет!
Мать Эфросинии радостно заворковала.
— Линд из рода Людей Льда? — презрительно сказала Эфросиния. — Что это за имя? Звучит так, будто эта девица живет в каменном веке!
В дверь постучали, и вошел Тур Эгиль. Он был молод, красив и не лишен тщеславия. К тому же он очень волновался.
— Никак не могу красиво завязать шейный платок, а Ингрид может приехать с минуты на минуту. Тетушка, помогите мне, пожалуйста.
— Позволь мне! — Эфросиния подошла к нему.
Пока она повязывала ему шейный платок, он быстро и одобрительно оглядел ее. Она ответила ему нежным и робким взглядом, многообещающим и в то же время не выходящим за рамки приличий. Тур Эгиль еще раз взглянул на нее.
— Какие у тебя синие глаза, Эфросиния! У Ингрид глаза совсем другого цвета.
— Ты, конечно, видел ее? — быстро спросила мать Эфросинии.
— Да, один раз. Но она из тех, кого не забывают.
— Наверное, она немного провинциальна?
— Провинциальна? — с удивлением протянул Тур Эгиль. — Я бы этого не сказал. Конечно, она не городская барышня. Я бы назвал ее необузданной и простодушной.
Довольная улыбка скользнула по лицу Эфросинии. Простодушная? С ней будет легко справиться!
Тур Эгиль поблагодарил за помощь и ушел к себе.
— Он уже без ума от тебя, — сказала мать.
— Он обезумел, как только переступил порог нашего дома! — Эфросиния презрительно поджала губки.
Забавно будет проучить эту простодушную бедняжку, которая не сомневается в своем женихе, думала она.
— Эй, кто-нибудь! — донесся крик из холла.
— Ой! Кажется, она уже приехала! — воскликнула мать Эфросинии. — Пойду встречу ее. Тур Эгиль тоже сейчас спустится вниз. Пусть он сперва с ней поздоровается, а потом спустишься ты, плавно скользя, как никто, кроме тебя, не умеет. И когда он вас сравнит…"
"Эфросиния самодовольно улыбнулась: такая легкая победа была ей даже скучна.
Она выждала, чтобы внизу завязалась беседа. Голос матери звучал как-то странно, словно слова застревали у нее в горле.
Наконец Эфросиния заскользила вниз. Одной рукой она легко касалась широких перил, другой приподнимала юбку так, чтобы были видны ее маленькие ступни и соблазнительные щиколотки. Тур Эгиль смотрит на меня, думала она. Он уже видит разницу между нами. Сегодня вечером он признается мне в любви.
