Все они признаются мне в любви.
Она шла, скромно потупив глаза.
Но Тур Эгиль даже не обратил на нее внимания. Разве что рассеянно скользнул по ней взглядом и снова повернулся к своей невесте.
От неожиданности Эфросиния открыла рот, это было не слишком красиво, но она об этом уже не думала. Кровь бросилась ей в голову. Что же происходит?
Перед ней была хюльдра[3], морская русалка или как еще можно было назвать это существо. Каскад вьющихся темно-рыжих волос, золотистые или зеленые глаза, это трудно было понять, и такое прелестное загадочное лицо, что глупый Тур Эгиль потерял последний рассудок.
Эфросиния решила так просто не сдаваться. Она приготовилась к борьбе! В ее присутствии еще ни один мужчина не предпочел ей другую женщину! Так будет и на этот раз! Но придется пустить в ход все средства!
Она протянула руку невесте Тура Эгиля.
— Значит, вы и есть Ингрид? О, точно такое платье носила моя матушка пятнадцать лет назад, я его очень хорошо помню!
— Вы не ошиблись, я попросила у своей матери взаймы ее платье, — с улыбкой ответила Ингрид, сразу поняв, куда ветер дует.
— Вам, конечно, известно, что сейчас в Европе опять вошел в моду старый стиль?
Эфросиния взяла Тура Эгиля под руку.
— Тур, дорогой, какую пастушку ты себе выбрал! Quelle odeur de paysan! Tres charmante!
— Конечно, от меня пахнет по-деревенски! — улыбнулась Ингрид, и на ее смуглом, загоревшем во время путешествия лице, ослепительно сверкнули белоснежные зубы. Эфросиния же всегда опасалась загара. — Я ехала верхом всю дорогу.
Не удивительно, что мое платье пропахло лошадью.
«Деревенщина, а знает французский», — подумала Эфросиния, прищурившись. Она не успела обдумать следующий шаг, как Ингрид повернулась к ее матери.
— Какой у вас замечательный гобелен!
— Да, пасторальный сюжет, — быстро объяснила Эфросиния, чтобы блеснуть своими знаниями.
— С чего вы взяли? — улыбнулась Ингрид. — Это Зевс, который только что соблазнил Ио.
Эфросиния вспыхнула.
— Но ведь здесь нет никакой женщины!
— Конечно, зато есть корова.
Когда Гера обнаружила, что Зевс неравнодушен к Ио, она превратила ее в корову.
— Какой ужас! — воскликнула мать Эфросинии. — Надо сейчас же снять этот гобелен!
— Зачем? — удивилась Ингрид. — Ведь это произведение искусства.
— Женщины не должны знать слишком много, — вмешалась Эфросиния. — Мужчины не любят ученых женщин.
— Вы правы, они так глупы, что им нужны гусыни, которые думают только о своей внешности. А потом они чахнут от тоски с такими женами.
