Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Неужели я, плутовка, не ведая того, разбила ваше бедное сердечко?

— С той минуты, как я увидел вас впервые…

Хорошо ей было требовать! А вот д'Артаньян при всей своей изворотливости оказался, пусть и в переносном смысле, приперт к стене: что, если Арамис, чтоб его черти взяли, по примеру иных влюбленных в письмах к предмету своей страсти подробнейшим образом описывал свои переживания? И упомянул-таки, где увидел герцогиню впервые? И если сейчас д'Артаньян назовет совершенно другое место и время…

Он все-таки отыскал выход.

— Вы сами прекрасно помните, герцогиня, что же мучаете меня и требуете глупых подробностей? Какое они имеют значение теперь, когда вы ответили, наконец, на мои чувства…

И, рассудив, что каши маслом не испортишь, он шагнул вперед с явным и недвусмысленным намерением заключить герцогиню в объятия — для чего ему вовсе не пришлось делать над собой усилие. Неисповедимы пути мужской логики — и д'Артаньян даже после подсмотренных им забав герцогини со служанкой чувствовал к красавице Мари не менее сильное, чем прежде, влечение — а то и более разгоревшееся.

Сейчас, глядя в глубокие карие глаза, д'Артаньян вспомнил это чувство, иногда охватывавшее его на гасконских горных кручах…

Красавица проворно вырвалась из его объятий, так и не сомкнувшихся.

— Милый Арамис, вы торопите события…

— Мари, — сказал д'Артаньян, ничуть не играя. — Я без ума от вас, и мои чувства отчаянно ищут выхода, ответа…

— Арамис, разве я пригласила бы вас сама, если бы не намеревалась ответить на ваши чувства должным образом?

Герцогиня подошла к нему вплотную, глядя снизу вверх. Ее обрамленное черными вьющимися волосами личико было прекрасно, как пламя, а карие глаза в полумраке гостиной казались бездонными.

— Подождите минуту, Арамис, — сказала она так серьезно и строго, что руки д'Артаньяна опустились сами собой. — Всему свой черед. Я нынче же ночью отвечу на ваши чувства… но давайте сначала поговорим о делах. Чувственные узы только тогда крепки, когда к ним примешано еще и общее дело… Вы согласны?

— Я навела о вас справки, любезный Арамис, — сказала герцогиня столь же серьезно.