Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — До нас доходят разговоры, что его величество, как бы деликатнее выразиться, не горит желанием взять в собственные руки бразды…

— Вот именно, — кивнул Рошфор, понизив голос. — К счастью, его величество достаточно умен, чтобы передать вышеупомянутые бразды тем лицам, которые по уму и решимости этого достойны… Легко понять, что я говорю о кардинале. Поверьте, д'Артаньян, это великий человек. Плохо только, что его замыслы не в состоянии оценить наша буйная знать, находящая порой поддержку у…

— Я понимаю, — сказал д'Артаньян.

Он и в самом деле понял, что Рошфор имеет в виду королеву — кое-какие тонкости были известны и в Беарне…

— Мне показались странными их имена… — начал он осторожно.

— Имена, как легко догадаться, вымышленные, — сказал Рошфор. — Сыновья из знатных родов так порой поступают, записавшись в мушкетеры. Вот, кстати, вы, случайно, не называли им свое?

— Конечно, называл, — гордо ответил д'Артаньян.

— Это плохо, — задумчиво сказал Рошфор.

— Не вижу ничего плохого. Я охотно с ними встречусь в Париже, мы, по-моему, отнюдь не закончили разговор…

— Вы не на шутку рискуете, — ответил Рошфор крайне серьезно. — Уж я-то их знаю…

— Быть может, вам известно и имя герцогини?

— Обожающей выдавать себя за белошвейку? Ну разумеется…

— Кто же она? — жадно спросил д'Артаньян.

— Мой юный друг, — проникновенно сказал Рошфор. — Вы уверены, что вам стоит впутываться во все эти дела? Речь идет не о простой трактирной стычке, позвольте вам напомнить.

— Вы были со мной откровенны, граф, — сказал д'Артаньян. — Позвольте ответить тем же. Сама жизнь меня заставляет очертя голову бросаться в те самые игры, о которых вы упомянули. Поскольку выбор у меня небогат. Либо унылое прозябание в Артаньяне, либо… Черт побери, если нет другого пути, я вынужден рискнуть!

— Возможно, дело даже не в риске, — сказал Рошфор, — а в умении выбрать правильную сторону… Анна?

Он обернулся.

— Боже мой! — сказала она сочувственно. — Что это мужичье с вами сделало…

— Пустяки, миледи, — живо ответил д'Артаньян.