Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

 — Мы же были друзьями, мы совершили вместе столько проказ и пережили столько приключений…

— Что мне надо сделать, чтобы выбраться из этой истории целым и невредимым?

— Я же сказал — быстренько рассказать мне все, без утайки.

— Можно… Можно стаканчик вина?

— Пожалуй, — подумав, разрешил д'Артаньян. — Только не увлекайтесь!

— Да вы же знаете, я могу выпить бочку безо всяких…

Пишегрю проворно схватил бутылку, налил себе стакан, осушил его одним глотком и тут же налил второй.

— В глотке пересохло, — пояснил он с жалкой, искательной улыбкой.

 — Когда тебя будят таким вот образом и пугают Бастилией…

— Не пугают, а ясно обрисовывают будущее.

— Да, я понимаю… Влип, что называется… Д'Артаньян, я, право, любил вас, как брата, но мне предложили заплатить немедленно.

— И во сколько же оценили мою голову? — брезгливо поморщившись, спросил д'Артаньян.

— Двести пятьдесят пистолей…

— А за убийство девушки?

— Это за все сразу… Двести пятьдесят мне отдали сразу, и еще столько же посулили заплатить, когда с вами и с ней будет покончено…

— Дешево же вас ценят, маркиз, — хмыкнул д'Артаньян.

 — Итак, как все случилось?

— Помните англичанина, того, что вы не дали нам прирезать в квартале Веррери? Не того труса, а второго, высокого такого, решительного на вид, с орлиным носом…

— Позавчера он подошел ко мне в «Голове сарацина» и поздоровался как ни в чем не бывало. Не спрашивайте, как он меня разыскал, я и сам не знаю… Я подумал было, он хочет посчитаться, но он сказал, что имеет ко мне крайне заманчивое предложение, дал в качестве доказательства серьезности своих намерений десять пистолей и попросил вечером прийти в один дом на улице Вожирар…

— Дом под номером семьдесят пять? В тупичке?

— И я, поразмыслив как следует, пошел, — признался Пишегрю убитым голосом.

 — Конечно, я все обдумал сначала… Но потом решил, что тут нет никакой ловушки: не проще ли было проткнуть меня шпагой в переулочках возле «Головы сарацина»? К тому же он дал задаток. В общем, я решился и в условленный час постучался туда… Там уже ждал англичанин.

— Нет, там были еще две женщины. Одну звали Мари, и она изо всех сил пыталась притвориться особой простого звания, но я-то не первый год живу в Париже! Я этот город и его жителей изучил как следует! Это была…

— Герцогиня де Шеврез, верно?

— Если вы все знаете сами, зачем…

— В общем, я ее сразу узнал, — заторопился Пишегрю. — Вторая… а вот вторая, пожалуй что, и впрямь из простых, хотя весьма недурна собой и одета неплохо.