Смотрю ему в глаза, понимая, что сопротивляться этому прущему напролом обаянию у меня больше не получается.
— Нравишься, — признаюсь тихо.
Матвей на мгновение застывает, переваривая услышанное, а затем резко делает выпад вперед, захватив мои губы в плен без предупреждения. Давит языком, заставляя их приоткрыться, и врывается в мой рот, даря безумный быстрый поцелуй, лишающий кислорода.
Я хватаюсь за его плечи, притягивая ближе к себе. Громов углубляет поцелуй, сдавив мою талию в стальных объятьях.
Я чувствую его возбуждение, и меня начинает потряхивать в ответном. Тело горит, разум затуманен, низ живота наполняется теплой сладкой истомой."
"Он запускает руки мне под кофту и касается голой кожи. Откидываю голову назад и, зажмурившись, втягиваю через нос воздух, а с приоткрытых влажных губ срывается тихий стон, когда, опустившись ниже, Матвей начинает ласкать мою шею ртом.
— Туше, малышка. Я сейчас в штаны спущу и опозорюсь. У меня башню от тебя рвет… — бормочет между поцелуями.
— Откуда взялась такая?
— Из мамы вылезла.
Тихий хриплый смех щекочет мою кожу. Матвей упирается лбом мне в плечо, шумно дышит, а я продолжаю гладить его затылок здоровой рукой, колючий ежик чуть царапает пальцы.
— Хочу запереться с тобой в комнате и не выпускать, пока не натрахаемся.
— Судя по твоему настрою, мы можем умереть с голода там… а на ужин будет шашлык. — Я продолжаю его обнимать.
Матвей продолжает орудовать ладонями у меня под кофтой. Ведет ими вверх и замирает, не дойдя до груди.
Он чертит дугу большим пальцем около моего спортивного топа, в очередной раз молча спрашивая разрешения. Пожар, разгоревшийся внутри меня, уже не потушить, поэтому, тихо вздохнув, я немного подаюсь вперед, разрешая ему трогать меня где вздумается. Я этого хочу.
Громов с обреченным стоном накрывает мою грудь руками и нетерпеливо дергает вниз лиф. Я выгибаюсь от остроты ощущений. И, подняв его голову, целую первой, пока он трепетными касаниями и ласками терзает мои соски.
— Кхе-кхе… У вас все в порядке? Помощь не нужна? — голос мамы заставляет мои глаза широко распахнуться, а меня саму застыть.
Я молюсь, чтобы ей хватило жизненного опыта остаться с той стороны двери и не вломиться в ванную в этот пикантный момент.
— О черт… — Громов молниеносно дергает мой лиф на место и вынимает руки из-под кофты.
Встречаемся взглядом. Его глаза шальные и почти черные, на грани безумия.
