Открылась дверь, и появилась грациозная девушка лет двадцати с каштановыми волосами, теплым взглядом глаз цвета агата, прекрасной фигурой и длинными ногами. Она постаралась улыбнуться.
– Мистер Мейсон? – воскликнула она, увидев, как адвокат выходит из машины.
Мейсон кивнул.
– Вы Мьюриель Джилман?
– Да.
– А это мастерская?
– Нет, фотолаборатория моей мачехи.
– Кто ездит на спортивном автомобиле? – поинтересовался Мейсон, показывая на машину, занимающую в гараже центральное место.
– В основном Гламис и я. Иногда Нэнси, моя мачеха.
Второй машиной – той, что с двумя дверьми, – мы пользуемся, когда отправляемся куда-то всей семьей.
– Остальные члены семьи встали?
– Они обычно спят до полудня.
– Давайте посмотрим, что тут у вас, – предложил Мейсон.
– Следуйте за мной, пожалуйста, – пригласила Мьюриель. – Я покажу, куда идти.
Мейсон прошел за ней в фотолабораторию, увидел в различных углах очертания увеличительных приборов, раковину, бачок для проявления пленок и несколько ящиков, где хранились негативы и готовые снимки.
– Пожалуйста, подержите дверь в гараж открытой, – попросила Мьюриель, – пока я не доберусь до второй двери. В таком случае нам не придется зажигать свет.
Мейсон остался ждать у входа.
Мьюриель пересекла комнату и распахнула дверь.
– Вот папина мастерская, – сообщила девушка.
Мейсон заглянул внутрь, затем взял Мьюриель за плечи, не позволяя ей войти. Они остались в темной комнате, заглядывая сквозь дверной проем в мастерскую.
Там лежали пилы, стояли токарный и шлифовальный станки и другое оборудование, необходимое для работы по дереву.
На стропилах по всей комнате крепились куски различных дорогих пород дерева, расположенные таким образом, чтобы поверхности не соприкасались друг с другом. Еще несколько кусков лежало на верстаке. Пахло кедром, сандаловым деревом и опилками.
Красное пятно выглядело мрачно среди множества стодолларовых купюр, устилающих пол, словно ковер.
– Это та салфетка, которой пользовался ваш отец? – уточнил Мейсон.
– Да.
– Вы уверены?
– Ну… пропала салфетка, а это одна из наших салфеток.
Мейсон нагнулся и поднял ее.
– Есть следы яйца, – заметил адвокат.
– Я уверена, что это папина салфетка, мистер Мейсон. Он ел яичницу с домашней колбасой на завтрак.
– Из скольких яиц?
– Из двух.
– Сколько кусков колбасы?
– Два больших.
– Домашняя колбаса?
– Да. Мы ее замораживаем, а потом размораживаем перед тем, как подавать на стол.
– Он еще что-нибудь ел?
– Овсяную кашу, поджаренный хлеб и кофе.
