Миссис Кирк, вы одна находились в той комнатке, о которой говорили?
– Нет, сэр. Вместе с моей дочерью Маделин.
– Сколько лет Маделин?
– Девятнадцать.
– То есть примерно столько же, сколько Гламис Барлоу?
– Моя дочь на год моложе.
– Насколько вам лично известно, миссис Кирк, Маделин и Гламис Барлоу дружат?
– Как соседки. Они не ходят вместе на встречи с молодыми людьми, они вращаются в разных кругах, но, как соседки, они в хороших отношениях.
– Они давно знакомы?
– Примерно два года.
– И Маделин находилась вместе с вами в той комнатке, где вы обычно завтракаете?
– Да.
– Где вы сидели?
– За столом, приставленным к окну, и смотрели в окно.
– Обе на южной стороне стола?
– Да. В общем-то, это не совсем стол. Что-то типа стойки, среднее между стойкой в баре и столом. Мы за ним едим. Окно открывается на север и выходит на задний двор Джилманов.
– Ваша дочь смотрела в том же направлении, что и вы?
– Да, сэр. Она сидела рядом со мной.
– Вы обсуждали с дочерью что-нибудь необычное, увиденное тогда вами?
– У защиты есть возражения? – обратился судья Алворд к Мейсону.
– Нет, – покачал головой адвокат.
– Окружной прокурор, конечно, имеет право заложить основание для дальнейших показаний, но это зашло уже слишком далеко, – заметил судья Алворд. – Обвиняемый никак не связан разговорами, имевшими место между этой свидетельницей и ее дочерью.
– У защиты нет возражений, – встал со своего места Мейсон. – Фактически, нас удовлетворяет такое положение вещей, потому что, раз окружной прокурор упомянул разговор между этой свидетельницей и ее дочерью, защита имеет право выяснить все, что имело место во время того разговора.
Судья Алворд улыбнулся и постановил:
– При таких обстоятельствах свидетельница может отвечать на вопрос.
– Минутку, минутку, – проворчал Гамильтон Бергер. – Я… я снимаю вопрос, ваша честь.
– Очень хорошо, – кивнул судья Алворд.
– Я обращаюсь к высокому суду с просьбой, с которой уже обращался ранее, – продолжал Гамильтон Бергер. – Я хочу, чтобы эта свидетельница пересказала, что она видела необычного утром тринадцатого, когда завтракала и смотрела в направлении мастерской обвиняемого.
– У меня то же самое возражение, – заявил Мейсон.
– Возражение принимается, – постановил судья Алворд.
Гамильтон Бергер не предпринимал попытки скрыть свое раздражение."
"– Вы позволите мне проконсультироваться со своим помощником, ваша честь? – спросил окружной прокурор.
Гамильтон Бергер начал о чем-то шепотом совещаться с Эдуардом Диирингом.
