Детектив для уютной осени

– Я всю жизнь жила в Москве, – ответила Лючия. – Но в прошлом году пришлось переехать. Никак не могу привыкнуть. Просто с ума схожу от скуки и серости. И от климата! Это ужасно, то дождь, то ветер, то вдруг жара в августе, и все едут на это проклятое море, а оно ледяное!.. Только забежать и выскочить. И никаких условий, ну просто никаких! Все пляжи городские, представьте себе! Или дикие – полоска песка, и все!

Она говорила со страстью, которую в ней трудно было заподозрить. Меркурьев теперь смотрел на нее внимательно, совсем позабыв про Муру.

– Я мечтаю вернуться домой, – продолжала Лючия. – И вернусь, чего бы мне это ни стоило. Больше никогда не сделаю такой страшной ошибки.

– Какой? – спросила Мура.

Лючия снова посмотрела на нее в зеркало заднего вида:

– Никогда не уеду из Москвы, вот какой! Я, должно быть, совсем потеряла разум, когда согласилась!.. Но ничего, ничего, немного осталось.

– До чего? – уточнил Василий Васильевич.

– До Москвы, – ответила Лючия и улыбнулась. – Вы ведь из Бухары, вам меня не понять.

– Я работаю в Бухаре, – сказал Меркурьев. – Уже давно. А жили мы везде, и на Дальнем Востоке, и в Пензе, и в Саратове. Отца переводили, и мы переезжали вместе с ним.

– И вам везде нравилось?

Меркурьев улыбнулся и опять посмотрел в окно, за которым уже начался город – звенел и грохотал трамвай, «Кадиллак» потряхивало на брусчатке, старые липы и тополя стояли голые, зябнущие, в тучах вдруг открылся ослепительно-голубой просвет, и оттуда ударило солнце!..

– В Калининграде мне нравится, – признался Василий Васильевич.

– Вам нужно в театр?

– Нет, но отсюда совсем близко. Спасибо вам, Лючия.

Она притормозила возле старинного здания с колоннами.

– Хотите, я могу отвезти вас обратно, – предложила она великодушно. – За такси с вас сдерут прилично.

– Спасибо, – с чувством поблагодарил Меркурьев. – Если дадите телефон, я вам позвоню. Или мы сами доберемся!..

Мура выбралась наружу и не переставала благодарить и кланяться, пока «Кадиллак» не уехал и Меркурьев не сказал ей:

– Прекрати.

Стоя на тротуаре, они огляделись.

Газоны были зелеными, словно только что трава взошла, деревья черными, как нарисованными тушью, небо голубым, будто летним, а жизнь прекрасной.

– Зоопарк в той стороне. – Меркурьев взял Муру под руку. – Здесь близко.

– Кенигсбергский зоопарк, – говорил Меркурьев тоном экскурсовода, – был лучшим в Германии. Горожане проводили там целые дни.