Детектив для уютной осени

Зверей держали не в клетках, а в вольерах, они гуляли, и на них можно было любоваться сколько угодно. Еще в зоопарке находились теннисные корты, играл духовой оркестр? и можно было пойти в читальный зал. Или в ресторан, рестораны там тоже были!

– В зоопарке? – уточнила Мура.

Василий Васильевич подтвердил – да, в зоопарке. И еще Восточнопрусский этнографический музей.

– Все же почему Лючия здесь живет, если ей так не нравится? – прервала Мура его лекцию. – Мне кажется, она может жить где угодно, деньги у нее явно есть.

– Мы ничего о ней не знаем, – справедливо заметил Василий Васильевич. – Уж тем более о ее деньгах.

Он прижал локтем Мурину руку и пожаловался:

– Плохо, что ты не ясновидящая и не можешь заглянуть ей в голову. Мы бы все давно поняли.

– Не могу, – согласилась Мура.

Зоопарк Меркурьев с детства знал как свои пять пальцев. Он еще застал времена, когда при входе в круглом вольере держали подрастающих медвежат, там была устроена площадка молодняка. Теперь, судя по надписи, в вольере жили еноты-полоскуны, но никаких енотов не было видно.

– Холодно, должно быть, – сказал Василий Васильевич и повлек Муру через крохотный горбатый мостик.

С левой стороны на небольшом холме среди облетевших рододендронов и гортензий виднелась странная скульптура, похожая на Бременских музыкантов – звери стояли на спинах друг у друга.

Мура подошла и прочитала, скульптура отчего-то называлась «Выжившие».

– Бегемот, ослик, лань и барсук, – сказал Меркурьев. – В зоопарке было две тысячи зверей, после штурма в сорок пятом году остались эти четверо.

Мура покачала головой. Он вздохнул.

– Во всех учебниках по военной истории в разделе «Штурм Кенигсберга» есть отдельная глава, называется «Бой за зоопарк». Его долго штурмовали. Здесь все было залито кровью и завалено трупами. Звери все погибли. Кроме этих четверых.

Мура взяла его за руку.

– Бегемот был ранен, тяжело. И его чуть не расстреляли как фашистского прихвостня. На войне никому нет дела до бегемотов.

Мура улыбнулась, но Меркурьеву показалось, что она сейчас заплачет.

– Был мужичок, зоотехник по фамилии Полонский. Он стал его лечить. Пошли, – Меркурьев потянул ее за собой. – Нам сейчас до слоновника и налево. Кристина сказала, что будет ждать меня возле вольера с бегемотом.

– Нет, расскажи дальше.

– Ну, бегемот не ел, от боли, наверное, или от страха.