Девятный Спас

Он показал на рогатину, которую Илья брал с собой, когда ездил ставить силки в Глухой Бор, где не только зайцы, но можно встретить и кабана или медведя.

Ох, до чего он завидовал Митьше, что у того ноги. Чуть не плакал. Совал топор — если что, сгодится лучше, чем рогатина. Но Дмитрий не взял:

— Не удержу, размаха в плече нет. Рогатиной ещё куда ни шло.

Сел на коняшку, поджал длинные ноги и запустил вскачь по сагдеевской дороге.

Илья начал трясти мальчонку: что там стряслось, какая Василисе угрожает напасть? Но малый ничего больше не сказал.

То ли не мог, то ли не захотел. Уж Ильша его и молил, и за плечи тряс. Головёнка на тонкой шее моталась из стороны в сторону, а глаза смотрели в сторону, на закрытые ставни иконы.

Плюнул Илья на полудурка, покатил на кресле вдогонку за Митей. Вёрст семь было ехать с гаком, да по ухабам, да во тьме. Пустая затея. Однако всё лучше, чем по избе метаться. Хотел какую-нибудь хорошую молитву вспомнить, но ничего на такой случай не припомнилось. Ильша от лесного житья давно позабыл все молитвы, только «Отче наш» мог произнесть, и то не до конца.

«Да святится Имя Твое, — а дальше только своими словами. — Пусть, тово-етова, на земле тож будет всё по-божески, как на небе».

Видно, и такая, неточная молитва, Господу угодна. На полпути к Сагдееву встретил Илья друга. Тот шёл пеш, вёл конька в поводу, а другой рукой бережно придерживал перекинутую через седло девочку.

— Мёртвая? — крикнул Илья сдуру (как только выговорилось-то!).

И рассказал Дмитрий, что на поле было.

Жалел очень, что дьявольского карлу не догнал. Разом бы за всё с ним, чёртовым огрызком, поквитался. Да нельзя было девчушку бросать.

Одно было Илье утешение: посадил Василиску к себе на колени, чтоб голова не свешивалась. Пока назад ехали, небыстро, всё прижимал к себе маленькое тёплое тело.

Парнишка ждал на том же месте и даже в той же позе. Можно было б подумать, что он и с места не трогался, если б не икона. Её ставни были открыты, и малой неотрывно глядел на светоокого Спаса.

Илья подошёл, закрыл.

— Принеси-ка воды лучше.

Обмыли спящей лицо, оцарапанные руки. Уложили на мягкое.

— Не спит она. Это бесчувствие! — встревожился Илья. — Будить надо!

И водой пробовали, и кричали, и трясли — ничто не помогло. Мальчик стоял рядом, смотрел.

— Не трогай, — сказал. — Сама проснётся.

— Когда проснётся небо.

С этими словами двоюродный вышел из избы. Сел на лошадку, уехал.

«И то правда, — подумал Илья. — Утро наступит, и она проснётся».