Летисия промолчала, а Алехандро, подойдя к постели сестры, отметил ее чрезмерно яркий румянец и шепотом спросил:
— Как она?
— Все также. Спутанное сознание, жар, головокружение. Уши текут.
— Плохо, — нахмурился Алехандро. — Доктор приходил?
— Два раза за последний час.
— Что говорит?
— Ничего конкретного. Назначил повторно КТ. Мне кажется, он озадачился, что после утренней процедуры прокалывания не наступило облегчения. Температура не спадает. Я очень боюсь осложнений, — покачала головой Летисия.
— Слишком мало времени прошло.
Рано об этом говорить.
— Так же сказал и доктор.
— Давай думать позитивно, — попытался он ее успокоить, хотя сам насторожился. Если бы все шло по плану, Ортис не прибегал бы каждые полчаса.
Он поправил детское одеяло и, направляясь к креслу, бросил взгляд на мать. Она умела держать лицо и осанку даже сейчас, но усталость и бессонная ночь явно отражались на ее состоянии.
— Мама, тебе нужно отдохнуть, — Алехандро показал в сторону удобного раскладывающегося дивана в прилегающей комнате отдыха вип-палаты.
— Я вызову медсестру, она тебе постелит.
— Нет, — коротко, но исчерпывающе ответила сеньора Медина и, будто желая подкрепить свои слова действиями, встала и подошла к постели дочери.
Осторожно, чтобы не разбудить, поправив слипшиеся волосы на лбу ребенка, она задумалась.
Этот год был для их семьи жестким. В особенности, когда стало ясно, что партия, возглавляемая Мединой, может взять большинство голосов в парламенте, и ее муж вновь получит пост председателя.
В этом же году ей предложили стать почетным членом городского совета и возглавить “экологическое” направление. Она посчитала подобное предложение удачным — ее публичная позиция будет еще одним плюсом в предвыборной кампании мужа. Будучи дочерью политика, пусть и не такого успешного, как ее супруг, она легко ориентировалась в политических кулуарах, что позволяло ей без труда принимать активное участие в публичной жизни. При этом она всегда считала, что уделяет семье не меньше времени, чем политике.
Но, как оказалось, недостаточно. И в том, что случилось с Исабель, она винила себя.
Винила за то, что, понадеявшись на няню, отвлеклась на разговор со своим секретарем и не усмотрела за дочерью. Исабель, чувствуя напряжение в доме в связи с последними событиями, спряталась в патио на крыше дома, и тех пятнадцати минут, пока ее искали, хватило для того, чтобы заработать простуду.
Винила за то, что не сумела убедить ребенка в том, что с Алехандро всё в порядке.
