До последнего солдата

Отстранив бойца и, поудобнее устроив пулемет на перемычке между валунами, он стал поджидать, когда машины приблизятся к повороту.

— Следи, чтобы не обошли с тыла, — напомнил тому бойцу, что выглядел помоложе. — Отойди за дорогу. А ты, солдат, приготовь запасную ленту. Знаешь, как это делать?

— Канешна знаю — да! — развел руками боец. — Ишо как знаю! Сам пулеметчиком был — да. Только нэ такой пулемет. — Он говорил с заметным кавказским акцентом, и Беркут с удивлением отметил, что не помнит этого красноармейца.

— Как только приблизятся — поддержи огнем из автомата. И ни в коем случае не паниковать.

— Зачем паниковать? Паниковать нэ надо, — рассудительно согласился боец. — Умирать можно, паниковать нэльзя, — да.

«Философ!», — ухмыльнулся про себя капитан, не сводя глаз с дороги.

Вот машины медленно подошли к повороту и остановились. Там, конечно, безопаснее, чем спускаться в долину, на разбитую дорогу.

Свет фар, осветивших борта машины, и длинная пулеметная очередь зародились почти в одно и то же мгновение. Прицелившись по кромке борта первой машины, Беркут так и провел ее до конца колонны, затем вернулся назад и только потом опустил ствол чуть пониже, встречая огнем тех, кто успел соскочить на землю.

Он понимал, что успех налета зависит сейчас от этих нескольких очередей, от первых секунд боя, от того, скольких солдат сумеет истребить, прежде чем они рассредоточатся и опомнятся.

Однако опомнились немцы довольно быстро и сразу же весь огонь перенесли на машину… И били по ней, пока не погасли фары, пока, изрешеченная, она не загорелась.

«Где Арзамасцев?! — встревожился капитан, когда первые пули отбили дробь на валуне слева от него. Гитлеровцы наконец поняли, что свет фар — это что-то вроде психической атаки. — Странно: я не слышал его автомата».

— Арзамасцев! — крикнул он.

— Отошел, — спокойно ответил ефрейтор откуда-то из-за спины. Андрей на мгновение оглянулся и увидел, что Кирилл засел чуть правее их укрытия, в каменистой выбоине.

Боец помоложе, залегший слева, ближе к машине, упорно отбивался от тех нескольких немцев, что уже обошли горящий грузовик.

— Что, Богу молишься?! Вступай в бой! Эй, автоматчик, отходи! Потом прикроешь. Да прихвати того парня, пока не выстрелял все магазины.