Дочь моего врага. Цвет горечавки

 — Это случилось само собой, и я как раз хотела рассказать, как все произошло…

— Только вместо этого притворилась чужачкой и разговаривала со своим жрецом на равных, — шипит Джерт. — Надела штаны, которые послушницам Хеб носить запрещено!

— Пусть жрец покажет, где это написано! — усмехаюсь я в ответ, пьянея от собственной дерзости.

Странно, но почему-то, когда ты красива, дерзить намного проще и приятнее, нежели будучи дурнушкой. Красотке это может сойти с рук, а вот уродине — нет."

"— Твое поведение, послушница, перешло все границы! Я не потерплю подобной наглости в своём храме! — с гневом говорит Джерт, сложным магическим пассом отпирает свои покои и впихивает меня внутрь.

 — Сейчас я сгоню с тебя этот морок и навсегда отобью охоту прикидываться той, кем ты не являешься! Ты будешь наказана и отправишься в Арриксакский простиль!

— На каком, интересно, основании? — кричу. — Я уже не девственница и это моя собственная внешность!

Я не уверена, не знаю наверняка, что произошло со мной! Но самоуверенность жреца меня бесит, бесит, что он упорно видит во мне дурнушку даже тогда, когда налицо обратное.

Хотя могу поклясться, что жрец смотрел на меня с желанием, когда ещё не знал, кто я.

Двухярусные покои Джерта воистину роскошны — наверное, самые шикарные и большие в храме. Золото, дерево, благородный камелопардовый и черный цвета преобладают здесь, а всю стену занимает окно с потрясающим видом на Лигейю. Тут есть кабинет, своя собственная библиотека, отдельная ванна и поварня.

В кабинет он меня и тащит, прямо к небольшому, но, наверное, очень глубокому колодцу, обложенному черным камнем и находящемуся в самом центре комнаты. Я пытаюсь сопротивляться, в том числе и с помощью магии, но где мне сладить с самим Джертом? Он опасно толкает меня к воде, легко удержавая за шиворот одной рукой.

— Этот колодец выведен из глубочайших подземных вод, которые текут на много километров ниже, нежели источники Хеб, — в самое мое ухо вкрадчиво поясняет жрец.

 — Эта вода смоет с тебя любое магическое воздействие извне и оставит лишь истинную сущность.

Я с ужасом смотрю на черную гладь, по поверхности которой плавают обломки льда. Она холодная, очень холодная!

— А если я утону или заболею, идиот? — в ужасе шепчу я.

— Не бойся, я тебя вытащу, — ласково улыбается жрец. — Хотя бы для того, чтобы примерно наказать за «идиота»!

Я не успею ничего предпринять, и жрец со всей силы швыряет меня в ледяную воду.