Дочь седых белогорий

А в благодарность за своё спасение игривому Илкуну позволила начисто вылизать казан из-под каши.

Только сейчас Ченка почувствовала, как она устала. Целый день на ногах, с пальмой в руках, измотали её до предела. Она едва не валилась с ног, глаза слипались в представлении желанного отдыха. Голова кружилась позёмкой от выпитого спирта, который обволакивал тело приятной, безразличной теплотой. Ченка подошла к двум огромным разлохматившимся елям, стоявшим неподалёку от бурлящей реки, прислонилась к шероховатому стволу и, не удержавшись на слабеющих ногах, медленно опустилась в корни деревьев.

К ней тотчас подскочили Чирва и Илкун, радостно заюлили лохматыми телами, хитрыми мордами стали смотреть на хозяйку в ожидании подачки.

Они прекрасно знали, что добрая девушка всегда припасёт им что-нибудь вкусное. Тем более что сейчас из-под полы дошки до собачьих носов доходил ароматный запах мяса. Ченка не стала испытывать терпение преданных друзей, вытащила желанное лакомство, разделила мясо на три равные части и подала в раскрытые пасти.

Чирва и Илкун проглотили порции практически мгновенно, но Князь, как бы подчёркивая истинное родство с белой кровью, степенно отошёл в сторону и, растягивая удовольствие, стал есть свою порцию маленькими кусочками.

Ченка улыбнулась: хорошо, когда тебя кто-то любит. Пусть даже не человек, а животное. Преданное животное – ещё лучше. Оно никогда не продаст, выручит из беды и отдаст тебе любя всю свою душу, до последней капельки, до кровиночки.

Вот и сейчас, желая высказать своё отношение к ней, оба, Чирва и Илкун, юлят, тычутся в бока девушки, липнут меховыми шарами в ожидании ласки мягких, нежных рук. А девушка не против. Приютила, притянула собак к себе, обняла тонкими руками.

Хорошо Ченке. Хорошо так, что хочется хоть кому-то выразить своё настроение. У человека в жизни всегда бывают минуты слабости, когда чувственная душа хочет высказаться, кому-то поведать всё то, о чём думаешь, как относишься к прожитым дням или поделиться своей мечтой.

Но нет у девушки того человека, кому бы она сейчас раскрыла свою душу. Нет человека, но зато есть собаки. А они – преданные свидетели девичьих чувств, прекрасно понимают настроение хозяйки в любое время. Они любят её и готовы слушать нежный, сравнимый с весенней капелью голосок.

А она уже тихо напевает длинную песню. В ней нет похвал русскому бое, как это было у отца. В ней нет горечи упрека и сожаления о прошедшем и случившемся.