Дочь седых белогорий

Тем более что он нужен как хороший охотник, потому что прииск надо кормить, не возить же сюда из посёлка тушёнку! Так и выгоднее, и дешевле. И пушнина не лишняя. Ну, а там дальше видно будет, как жить».

Загбой перебил мысли:

– Тима! Однако, спирт тавай. Загбой сокжой стрелял, мясо топыл. Латно ли делал?

– Ладно, – повеселел Дмитрий и кивнул Мукосееву. – Илья! Налей кормильцу в кружку. Заработал… Да мужикам скажи, пусть мясо помогут переложить, а то Ченка одна надрывается…

Приказчик пошёл выполнять поручение, а Дмитрий, тихо, так чтобы не слышали казаки, спросил у Загбоя:

– Куда Вороховы ушли?

Эвенк наигранно выпучил глаза, сделал вид, что удивился.

Однако это у него получилось более чем забавно, так как, возможно, он врал первый раз в своей жизни.

– Моя не знай. Тайга пальшой, мозет туда, – показал на восток, – или туда… – махнул на юг. – Мой не видел. Голец хотил, сокжой стрелял…

«Сейчас не скажет. Надо потом с одним поговорить, по-доброму, или подпоить. Ну а сейчас хоть направление верное узнал», – подумал купец, логично понимая, что эвенк показал во всех неправильных направлениях, кроме одного верного – вверх по Туманихе.

Значит, братья Вороховы где-то там.

Мукосеев принёс спирт. Загбой посмотрел в кружку, обиделся:

– Мало, отнако. Тавай польсе!

– Хватит с тебя. Хорошего помаленьку… – резко оборвал Дмитрий.

– Как-то? Десять ночей хоти, сокжой караулил, замерзай, не кушай толго. Тут мало, Ченке нато, мне нато, всем маненько нато. Харги глоток, Амаке глоток, за то, что утачу тавай…

– Обойдешься со своим Харги! – не подумав, вспылил Дмитрий.

 – Пей сам, а то и это отберу.

Загбой серьёзно посмотрел на него окаменевшим взглядом, потом вдруг выплеснул несчастные пятьдесят граммов в костёр, бросил Дмитрию кружку, вскочил на ноги, тяжело прошептал:

– Злой ты, отнако… Некароший.

Дмитрий опомнился, заговорил мягче:

– Постой, Загбой! Да пошутил я! Подожди! Иди сюда, сейчас налью полную кружку…

Но охотник что кремень: намокнет – искры не высечешь.

Обиделся не на шутку. Не на то, что зять пожалел огненной воды, а на то, что разговаривал с ним, как с рабом, и оскорбил его богов. Ушёл в темноту, к оленям.

Трое старателей под руководством Ченки разгружали потки с мясом. Загбой помог мужикам, снял с учага спальник, тут же привязал к ногам животного чанхай, закрутился на месте, решая, куда бы пойти ночевать. Идти в чум не хотелось – там Дмитрий.

Спать у костра с казаками тоже.