Дом у железной дороги (СИ)

Нет даже нумерации.

А был ли я вообще? Может быть, и не было никогда меня до? Может, все это я придумал, пока сидел здесь, в четырех стенах? А может, и за ними ничего совсем не было никогда, может, и Олег лишь плод моего воспаленного воображения?

Нет. Нет-нет-нет-нет, я живой, я реальный, я из кожи и плоти, я такой же, как все другие люди. И Олег живой и реальный.

Просто задерживается.

Наверное, просто покупает для меня что-то большое. Может, новый дом присмотрел? Поближе к городу, подальше от дороги, с большим садом и возможностью подключения кабельного и проведения интернета.

Точно. Так и есть. Ему тоже понравилась картина, которую я представлял, которую я ему описывал, и он просто хочет сделать для меня сюрприз.

Подождать всего пару часов, и он появится рядом. Он ведь не мог бросить меня. Олег бы никогда не бросил меня. Только не Олег.

Нож вонзается рядом с позвоночником – и я кричу во весь голос, пока лезвие опускается ниже, ниже, ниже, а потом резко вверх – до самой шеи – и снова вниз, до самого копчика.

Я пытаюсь спастись, но при каждом движении кости выпирают из спины, вскрывая кожу окончательно, расправляясь, как крылья, и вспарывая меня до самой макушки. Нечеловеческая боль.

Где же Олег? Здесь становится тяжело дышать, и я уже не понимаю, что правда, а что ложь. Что подкидывает мне мое воспаленное сознание, а что действительно есть передо мной.

Я отощал. Сколько я уже не ем? Голова постоянно кружится и болит и все время хочется спать. Но как только я закрываю глаза, моя жизнь превращается в кошмар.

Я словно попал в Ад при жизни. А, может, я уже и не жив давно, и когда открываю глаза, всего лишь перехожу от одного круга к другому. Не знаю. Не знаю. Я не религиозен ни разу и никогда не верил. Но в последнее время все чаще сомневаюсь в том, что Ада нет. Я не могу не верить в Ад, пока сам в нем нахожусь.

Они разрывают меня на куски. Все они: их опухшие от спирта лица, их кожа, провонявшая помоями, их старая рваная одежда. Они рвут меня на куски, как стая голодных собак, и сжирают мою плоть у меня на глазах, и ждут, когда кто-нибудь решится вырвать голову.

Хотят уничтожить ее в последнюю очередь.

Боже мой, Олежа, где же ты?

Как же хочется пить. Как же хочется есть. Как же хочется, черт возьми, просто жить.

Пытался дойти до рации – не смог встать с кровати. С трудом смог сдвинуться на край, чтобы упасть на пол – по ощущениям, как будто упал минимум с третьего этажа. Ощущаю себя мешком с костями. Каждое движение приносит боль.