И запах такой дурацкий, не знаю… Как от бабушек в транспорте. Всегда пугался его. Так не хочется стареть, знаешь… О, еще помню тот мультик про волка. Нравился мне ужасно. У меня кассета была, – поднял голову, а глаза даже заблестели. – Помнишь ведь кассеты такие, да? Не лицензионные, ясное дело, обычные черные, за копейки купить можно было. Потом еще зеленые этикетки к ним клеили, чтоб знать, какой на них фильм. Записывали черт знает откуда, изображение мигает, звук отвратительный, а все равно смотрели. Так вот, был мультфильм какой-то про волка…
– Да какой там «Балто».
«Балто» когда вышел, я уже в школу ходил, – он отмахнулся вилкой, а потом посмотрел на нее задумчиво, облизнул и продолжил шпынять капусту по тарелке. – Ну вот. Был мультфильм какой-то про волка. Не помню суть, но он был кем-то вроде духа. Может, и мультфильм даже не про волка, я не помню подробностей. Только волка помню. Такого большого, воющего на луну и защищающего от всех бед. Найти бы его сейчас… – посмотрел на меня и усмехнулся.
– Вся моя жизнь в волках, а. Может, волк – мое тотемное животное? – и сразу отмахнулся. – А ты что помнишь?
Я помялся, пытаясь вспомнить хоть что-то. Из детства я помнил мало. Наверное, как и любой другой человек. Мое детство все-таки по большей части прошло в детском доме «Росинка» с, как принято говорить, спартанскими условиями. А там особо историй не будет: подъем всегда в 7:00, отбой всегда в 22:00. Завтрак, обед, ужин. Как в армии, только к войне никто не готовит. Хотя…
– Ну, я помню, как попал в детдом, – я пожал плечами.
Не думал, что эта история может быть интересной. – Мама умерла до того, как я успел ее запомнить. Знаю только, что глаза от нее достались и нос. Ну и, в общем-то, все. А папа вроде бы на комбинате каком-то работал. Каждый вечер старался что-нибудь вкусное мне принести. Ну, фигурку с торта какую-нибудь, может быть, пирожное, что-то в этом духе. Фигурки такие сахарные еще были, помню. Аж до скрежета зубов, как будто песок жуешь. Ну, я-то не жаловался, лучшего не знал, – я поднял на него взгляд.
Сергей внимательно на меня смотрел, держа вилку во рту. На тарелке капусты уже не было. Кивнул мне, мол, продолжай. – Родственников других не было. Или я их просто не видел, не знаю. Вроде бы бабушка была, но я ее не помню. Просто помню, что в деревню как-то ездил. Зашел еще случайно на пасеку, а меня там в бровь ужалили, – пощупал одну, как будто жало пчелы могло остаться в ней аж до сих пор. – Ну и вот.
