– Рисуйте для себя, а не для кого-нибудь еще.
– С портретами такой номер не пройдет: никто не захочет позировать мне. Эти портреты только напугают людей.
– А разве нельзя сочетать и то и другое? Быть честным, быть реалистом и оставаться верным себе?
– Возможно. Об этом я никогда не задумывалась. Я бросила живопись, когда была еще совсем юной.
– Можно подумать, теперь вы состарились, – недовольно возразил он. – Ничего подобного!
– Я уже далеко не молода, – честно призналась она, догадываясь, что жизненного опыта у нее больше, чем у него.
Несмотря на седину в темных волосах, Эйдан выглядел молодо. – Я старше вас, – с осторожной улыбкой добавила она.
Веронике казалось, что между ними возникают дружеские узы. Разговор принимал слишком серьезный оборот для двух людей, недавно познакомившихся на венецианской улице, а незадолго до этого – увидевших друг друга в первый раз. Но Эйдан был незаурядным человеком, он все воспринимал живо и всерьез.
– Мне сорок один, – объявил он, словно бросая ей вызов.
Он нисколько не сомневался, что Вероника моложе его, хоть и не намного.
– А я на одиннадцать лет старше вас. Мне пятьдесят два.
Он ошеломленно молчал: ничего подобного он не ожидал.
– А я думал – тридцать пять, самое большее – под сорок…
В ее внешности и поведении было нечто неуловимое, что делало ее моложе. Определить, сколько ей лет, по тому, как она одевалась, было бы невозможно. Годы почти не оставили отпечатка на ее лице. – Невероятно!
– Спасибо, – она улыбнулась широко и радостно.
– По-моему, возраст ничего не значит. Все дело в том, как вы действуете и мыслите, насколько вы бодры духом, а не в цифрах у вас в паспорте. Я знаком с людьми, которые вдвое моложе меня, но в них нет ни капли жизни. А в прошлом году я фотографировал столетнего старика, и он был молод духом, моложе меня.
– Увы, я не вижу свой дух, когда смотрюсь в зеркало, – рассмеялась Вероника. – Я вижу только свое лицо. А оно порой меня пугает.
– С виду вы совсем девчонка, – оценил он.
– Сколько у вас детей?
Что-то в ней неудержимо притягивало его – и физически, и не только, и ему хотелось узнать о ее жизни как можно больше. Точно так же Вероника была заинтригована этим человеком. В нем чувствовалась какая-то загадка, иногда мрачная, а когда он улыбался или проявлял сочувствие, казалось, солнечный свет прорывается сквозь тучи.
– У меня три дочери. Им еще нет тридцати, они много работают и постоянно заняты.
