Впереди у них была ночь для отдыха. Дежурный унтер прошёл по длинному проходу в расположении и задул три масляных светильника. Остались только лишь два, которые и должны были гореть всю ночь. Тимка поправил набитый сеном матрац, ноги укутал своим стареньким, «уфимским» кафтаном, а верх укрыл с головой казённым полушубком.
Всё. Спать.
– Ещё пару ходок сделаем, и, пожалуй, пока достаточно, – проговорил Тимоха, докладывая кирпич кизяка в огромную корзину. – Если мало будет, так вечером ещё донесём.
– Да хватит уже небось, – пожал плечами Лёнька.
– Так-то не меньше, чем прошлая смена, мы его натащили. Васька говорит, что даже и досок от разобранных барж в эту ночь в печи не подкладывали, и так всё хорошо там горело. Главное, не упустить, когда совсем всё в топке начнёт тухнуть, коли тут проморгаем, то с новой растопкой потом замучимся. Помнишь, как Ванька с Сёмой посередь ночи уснули, а унтер Федотыч учуял, что в казарме холодает, и давай их палкой колотить. Пока растопили обратно печи, столько дыма тогда вышло, что с верхних нар все вниз как чумные попрыгали.
– Даа, попало тогда неслабо ребятам, – подтвердил Тимофей. – Нужно нам с тобой, Лёнь, разделиться и по очереди за печами ночью смотреть. Один пускай спит, а другой за огнём следит и в топку кизяк постоянно подкладывает.
– Так и сделаем, – согласился друг. – За четырьмя печами неужто мы вдвоём не углядим? Ну что, взяли?
Парни подхватили здоровенную, наполненную прессованным топливом корзину и потопали к казарме.
Кирпичи кизяка сложили в стопку перед входом. Оглядев запасённое, Лёнька удовлетворённо кивнул:
– Теперь точно хватит, Тимох, у ребят, что перед нами дежурили, гораздо меньше этого было. Ну чего, отряхиваемся и вовнутрь пошли? Как бы не погасло уже всё там, столько ведь времени кизяк таскаем.
В четырёх печах, отапливающих огромное каменное помещение, ещё пока теплился огонь. Быстро распределившись, парни начали закладывать в них новые порции топлива. Достоинством у кизяка, помимо его общей доступности в тех местах, где массово содержали скотину, было хорошее, ровное и долгое горение.
Главными из недостатков признавали то, что после его сгорания оставалось очень много золы, и при этом ещё выделялся неприятный, едкий запах.
Орудуя в поддувале кочергой, Тимофей выгреб всю золу на совок и потом пересыпал её в ведро. Тяга была хорошая, топливо сухое, и пламя в топке горело ровно с характерным, чуть слышным гулом.
