За это время Владлена перенервничала и изрядно перепсиховала. Она даже попортила ему мебель, разбила несколько тарелок, хрустальную вазу и зеркало, а также перевернула небольшой столик. Вот за столик ей было стыдно. Она никогда не вела себя столь несдержанно. Но и никогда она не была пленницей. В прямом смысле этого слова.
Крестовский уехал в неизвестном направлении, приставив к ней церберов. Ничего не сказал. Просто вышел за дверь, оставив ее одну, и все.
Сначала Влада ждала его возвращения, ежась и вздрагивая от каждого шороха.
Рассказ Севера нагнал на нее страха. Пусть она и не была стопроцентной трусихой, но понимала – выстоять против сильных мира сего в одиночку будет нереально.
В том, что за ней придут, она не сомневалась. Если хотя бы десятая часть услышанного от Севера правда, ей достанется «по самое не балуй».
К вечеру она начала нервничать. Плюс проголодалась. Подошла к двери, дернула – заперто. И что делать дальше?
Через десять минут с едва различимым щелчком дверь открылась.
Влада подорвалась с места, рассчитывая увидеть Крестовского, но в номер входили трое мужчин.
Трое!
У девушки оборвалось дыхание. Кто они – враги или люди Крестовского? Она подобралась, насторожилась. Приготовилась, правда, пока не понимая к чему. И с запозданием узнала одного из них. Того самого, что приносил воды ей в лаборатории. Дарий, кажется.
– Севера не будет несколько дней. Нам приказано за тобой присмотреть. Любые пожелания, капризы.
Кроме того, как покинуть квартиру. Выходить за пределы пентхауса тебе запрещено.
Запрещено, значит.
Интересно.
– Я хочу есть.
– Пожелания какие-то будут? Ресторан внизу.
– Хочу рыбу и овощей на гриле. А еще вьетнамский суп.
– Доставим.
В таком режиме прошли двое суток. Влада вдоль и поперек измерила квартиру Крестовского и даже немного адаптировалась в ней.
Он появился грязный, потный, обросший и в какой-то непонятной субстанции, похожей на кровь.
Вошел спокойно, как ни в чем не бывало прошел, увидел Владу, сидящую в кресле и читающую книгу, и лениво бросил:
– Тебе идет моя футболка.
Кровь мгновенно прилила к щекам Владлены, больше от негодования, чем от смущения.
– За неимением, как говорится!
Она вздернула кверху подбородок. Устала бояться, устала опускать голову. В одном она теперь не сомневалась – она представляла для Крестовского интерес, и он точно ее не будет терзать, если она покажет характер.
