Две полоски для мажора

Касаюсь губами лба, каждого миллиметра солёных веснушек на щеках. Прижимаю к себе, и Лика просто взрывается рыданиями.

Подхватив ее на руки, бережно укладываю на кровать и сам располагаюсь рядом. К моей груди жмётся хрустально рыжая девочка. Мне страшно дышать возле нее.

Хочется с корнем выдрать себе сердце. Наживую. Вряд ли это будет больнее, чем-то, что чувствую сейчас. Это полный треш. Никогда в жизни я не ощущал себя настолько беспомощным.

& & &

Каждый день я провожу с Ликой. Просто нахожусь с ней рядом.

Глажу по рыжим волосам, когда она плачет, свернувшись калачиком у меня на руках. Заставляю есть, буквально кормя чуть ли не из ложки. Иногда мне кажется, что и дышать ее заставляю.

Мы много молчим, почти не разговариваем. А нам и не нужно. Мне хватает одного взгляда пустой бездны голубых глаз Лики, чтобы точно знать - я нужен ей.

Она спрашивает лишь единожды, зачем я здесь? Зачем прихожу? Что теперь заставляет меня быть рядом.

Мой ответ самый простой и понятный.

— Я тебя люблю.

— И ты меня не бросишь? После всего.

— Рыжик, что бы ни случилось, мы же теперь - семья. Забыла, как в загсе давали согласие на «и в горе, и радости», — кладу свою ладонь на ее ладонь. Стараюсь улыбнуться изо всех сил.

И неважно, что в загсе я даже не слышал, что бубнила эта тетка. Пусть этих слов и не было. Значит, Лика должна поверить, что это было."

"Она должна поверить - я буду рядом.

Я с ней, потому что меня с головой накрыло чувство, что без неё сдохну сам.

Врачи разрешают Рыжику выписаться через неделю. И я планирую привезти ее в совершенно другой дом. Хочу максимально оградить Лику от любых воспоминаний.

Поэтому снимаю небольшую квартиру в самом спокойном районе города. Сам перевожу вещи из дома отца, оставляя все воспоминания там.

— И куда намылился? — отец появляется передо мной как черт из табакерки, когда я в гараже гружу в багажник машины последний коробок с пожитками.

— Не видишь? Перевожу наши с Ликой вещи.

— Я думал, ты решишь оставить всю эту историю в прошлом, — мой родитель, ряженый, как обычно, в самый дорогущий костюм, с недовольным лицом засовывает ладони в карманы брюк.

— Вот и оставляю, — захлопываю багажник и одергиваю манжеты свитера вниз. — Хочу, чтобы было без лишних триггеров и воспоминаний.