Две полоски. Двойная ошибка

Приложила палец к губам, схватила за руку, потянула в сторону ванной, включила воду и лишь тогда посмотрела на меня.

– Какого хрена ты приперся? – это она сейчас предъявляла мне, как назойливому любовнику, которого не ждали.

– А это что? Что за пацан с тобой был сегодня? Что за мужик? – повышаю голос, но девушка тут же шикает на меня, бьет по плечу.

– Ты следил за мной? Ты вообще в своем уме или вы там с Авериным больные маньяки? И не ори на меня в моем доме!

Сдерживаюсь, чтобы не разнести к чертям эту крохотную ванную комнату, жарко, внутри все горит огнем.

Я думал, она начнет оправдываться, говорить что-то невнятное, но вышло, что затыкает мне рот и еще бросает претензии.

– Не твое дело. И я тебя не ждала.

– Зато это мое теперь дело. Что за мужик был с тобой? Это его сын? Воскресный папа, я так понимаю, если в этом доме нет мужских вещей.

Вода все еще льется, Оля разглядывает меня внимательно, кусает губы, а я хочу ее поцеловать, больной придурок, уже помешанный на ней.

Вздыхает, качает головой.

– Чего ты ждешь? Что я сейчас начну каяться перед тобой? Выкладывать все как на духу о том, как живу и с кем сплю, и от кого ребенок? – говорит громким шепотом, смотрит в глаза, такая гордая. – Ты ничего не знаешь о моей жизни, совсем ничего, но вы оба снова ворвались в нее, и все пошло кувырком!

Чувствую: что-то не то, что-то случилось за те сутки, что мы не виделись. Замечаю ощущения, как злость сгущается внутри меня, сжимаю рисунок в кулаке.

– Я не понимаю, что происходит, но это все связано с вами.

Думаю, что в квартире прослушка, что за мной следят. А сегодня час назад какие-то два урода требовали, чтобы я рассказала все о тебе и Аверине. Так что ты знаешь о моей жизни, чтобы задавать тупые вопросы?

– Мама! Мам, ты дома? Я не хочу больше играть с Жориком, я пришел домой. Мам?

Напрягаемся оба, у Ольги глаза становятся еще больше, она не успевает ничего ответить, как дверь открывается, и на нас смотрит забавный пацан с взъерошенными волосами.

– Мам, а кто этот дядя?

Задержала дыхание, мое сердце, кажется, совсем перестало биться. Смотрю на то, как Клим, выйдя из ванной в коридор, присел на корточки и разглядывает Ваньку.

Может быть, своего сына. Небольшая поправка.

– Я не малыш, – Ванька не отводит глаз, разглядывает незнакомого мужчину во всем черном.

– Хм, хорошо. Как тебя зовут? – Шахов все еще держит в кулаке практически скомканный рисунок.

Вопрос на миллион долларов.