В горах уже почти потемнело, и время явно не для прогулок. – А теперь давай-ка в дом, ветер усиливается. Не хватало простудиться.
Шале встречает теплом. Особенно хорошо оно чувствуется, когда стоишь в мокрой верхней одежде.
Я быстро раздеваюсь сам и тянусь к девушке, но Ева на шаг отступает.
– Я сама, – вытягивает руки, не подпуская меня.
– Хорошо, как скажешь, – отхожу в сторону, наблюдая за тем, как она, пыхтя, пытается снять все то, что я на нее надел. Извернулась вся бедняга, но справиться с подтяжками и ремнем на штанах ей так и не удалось, что невольно вызвало улыбку.
Такие, как та же Вероника, ремни с мужиков в два счета стягивают.
– Иди уже ко мне, – притягиваю к себе за лямки, снежинку, не дав ей на этот раз возможности дистанцироваться.
– Что ты со мной как с маленьким ребенком? – снова дует губки. Да проклятье! Они мое проклятье. Сладкие, так и тянут, как магнитом.
– Просто мне нравится, – пожимаю плечами и снимаю ремень, который сам же и затянул у нее на талии.
– Что нравится? – удивленно вскидывает бровки, складывая их “домиком”.
– Ухаживать за тобой нравится, – отвечаю и смотрю в удивленные невероятные глаза девушки. На и без того красных щечках пылает румянец. С мороза, видимо. И просто невыносимо сильно хочется эти щечки обхватить ладонями и не отпускать. Пока пугливая снежинка не перестанет меня бояться, смущаться и закрываться, каждый раз как наружу пробиваются неприкрытые чувства.
Вот опять она отводит взгляд, поджимая губки. Осторожно подцепляю ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня.
– Я что-то не так делаю? Тебе не нравится? Если да, то только скажи, снежинка.
– Нет-нет, – поспешно тараторит, обхватывая своими ладошками мои запястья. – Наоборот. Мне нравится... даже очень, – снова выпаливает и удивляется своему болтливому язычку. Усмехаюсь, чуть наклоняясь к ней, и легко касаюсь желанных губ. Каких сил мне стоит, чтобы не сорваться, не накинутся и не смять эту сладкую нежность своим необузданным напором, который все сильнее закипает во мне с каждой гребаной секундой рядом с этой удивительной девушкой.
По ходу, Абашев, ты сдал позиции. Вот этой самой снежинке.
Отрываюсь, совершенно не желая этого делать, и продолжаю снимать с нее свитер. Девушка на этот раз не сопротивляется.
А когда все теплые вещи были сняты и развешаны сушиться, Ева зовет на кухню. Пить горячий ароматный чай.
– М-м-м, – вдыхаю аромат. – Это с чем?
– Я нашла чабрец. Вот, – показывает сухую веточку.
