Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

— Мам, а есть что поесть? — непроизвольно вырвалось у меня.

Я даже немного оторопел. Именно эта фраза чаще всего вылетала у меня, когда я возвращался голодным домой.

— Картошку скоро пожарю. И суп будет…

— С кругляшками? — вновь на автомате выпалил я.

— С кругляшками, — улыбнувшись ответила мама.

Это был мой самый любимый суп. Вообще-то более правильно было его называть супом со звездочками, но «кругляшки» мне как-то больше нравились.

— Ура! — радостно крикнул я, что есть сил пытаясь удержаться в детском амплуа и не вызвать подозрений своим поведением.

Скинув кеды, я прошел на кухню и уселся на табурет между стеной и столом-тумбой, который одновременно был и обеденным.

Я внимательно оглядел нашу кухню. Напротив меня горела синим фитилем газовая колонка. Под ней расположился еще один стол-тумба, только поменьше. На нем обычно мама еду готовила. Слева от стола впритык стояла газовая плита, на которой закипал чайник и стояли сковородка для картошки и кастрюля для супа. А дальше, в левом углу, расположилась кухонная мойка, где сейчас мама ополаскивала чищенную картошку.

У другой стены стоял, как я уже сказал, стол. Между ним и внешней стеной стояла табуретка, которую я по праву считал своим местом, поскольку в этот узкий закуток могло втиснуться только мое тщедушное тельце. А с другой стороны стола, напротив мойки удобно устроился низенький, по сравнению с сегодняшними великанами, белый холодильник «Минск-10».

А еще на столе стояло радио. Включалось оно в радиорозетку, вмонтированную в стену прямо здесь же над столом, рядом с обычной электророзеткой на 220 Вольт. Радио всегда было приглушено и что-то еле слышно вещало. То из динамика раздавался четкий голос диктора, то какая-нибудь знакомая песня, а по будням в семь часов всегда звучала «Пионерская зорька», которая неизменно начиналась с таких знакомых фраз: «Здравствуйте, ребята! Слушайте Пионерскую зорьку!»

Мама вдруг повернулась от раковины, вытерла руки, заглянула в хлебницу и недовольно цокнула языком, покачав при этом головой.

— Егор, сбегай-ка ты лучше за хлебом. Купи полбуханки черного и батон. — Мама сходила за кошельком и достала две монетки: двадцать и одну копейку. — Полбуханки за восемь и батон за тринадцать.

И тут мне почему-то вспомнилась песня группы «Чайф»: «Бутылка кефира, полбатона…» До ее выхода в свет оставалось еще долгих восемь лет, а я, получается, ее уже знаю.