Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Поэтому сверху и снизу у них получалась румяная запеченная корочка, а по бокам — белый мякиш, из которого проглядывали крупные изюмины. Я всегда любил отламывать боковые булочки, потому что там было больше всего корочки, которая мне безумно нравилась.

Но в этот раз придется обойтись без них. Жили мы не богато и лишние, несанкционированные мамой траты, могли подорвать доверие ко мне. А мне этого жуть как не хотелось.

Так что я пересилил себя и отошел к лоткам с батонами. С виду все они были свежими, но, тем не менее, рядом с ними на веревке висела специальная металлическая лопатка, которой можно было проверить хлеб на мягкость.

Помню, как в детстве я любил ей пользоваться, и при этом часто проказничал, пытаясь обязательно надавить на батон так, чтобы проломить верхнюю корочку до белого мякиша. Мама всегда меня за это ругала.

В этот раз я, конечно, этого делать не стал. Но лопаткой все-таки воспользовался. Единственное потому, что давно от них отвык и хотел еще раз повторить эту забытую с детства манипуляцию.

Взяв, наконец, в руку понравившийся мне батон, я без всякой задней мысли отправил его в авоську. И вот что было странно: в деве тысячи двадцать четвертом я бы даже не посмотрел на такой батон. Ведь он не был, как положено, запакован в целлофановый пакет. А некоторые на моем месте даже возмутились бы такой вопиющей антисанитарией. А тут у меня даже мысли такой не возникло. Просто берешь все еще теплый хлеб, пробуя уже руками его на мягкость, спокойно отправляешь в сумку, и никаких проблем!

Поступив точно так же с половиной буханки черного, и бросив еще один завистливый взгляд на булочки с изюмом, я направился к молочному отделу.

Здесь расположились две витрины с охлаждающими установками. Выглядели они, как обычные продолговатые магазинные холодильники, только без верхней крышки. Внутри стояли бутылки с молоком, кефиром, ряженкой и сливками. Все они отличались цветом верхней фольгированной крышки. У молока, к примеру, они были серебристыми. Ну а мне нужна была бутылка с зеленой крышкой.

И в тот момент, когда я уже готов был забрать кефир из витрины, мне на правое плечо легла чья-то тяжелая рука. А через секунду я услышал угрожающий и наглый шепот:

— Смирнов, дай двадцать копеек, а не то сам знаешь, что будет.

Я определенно знал, кто сейчас стоит за моей спиной. Звали этого типа Вовка Никитин. Был он старше меня на целых два года.