Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Когда тебе одиннадцать — а именно столько мне исполнилось двенадцатого мая — а твоему оппоненту тринадцать, то разница в росте и весовых категориях здесь довольно ощутима.

Я помнил по своему печальному детскому опыту, что этот парень всегда добивался от меня, чего хотел. А еще я знал, что разговаривать с ним бесполезно.

Поэтому я просто молча переложил авоську с хлебом и пустой молочной бутылкой в левую руку и немного склонил голову вниз, якобы, чтобы поглядеть на карман в шортах, где лежали деньги. Тем временем рука Никитина продолжала лежать на моем плече.

Он немного наклонился ко мне, чтобы, видимо, посмотреть, как я буду доставать деньги. Я даже почувствовал его горячее дыхание на своем затылке.

А в следующий миг я резко приподнялся на носках и ударил затылком в том направлении, откуда до этого доносился ненавистный для меня голос. Мне было важно ударить выше линии рта. Если попасть затылком в зубы, то это может обернуться ощутимым ранением головы, особенно в том случае, когда один из зубов пробьет кожу и туда попадет грязь или загнется и прорастет внутрь волос.

И я попал как раз туда, куда и хотел: прямо в кончик носа обнаглевшего отморозка. А потом для верочки резко рванул корпусом вправо и локтем приложился в район печени Никитина. Рука с моего плеча мгновенно исчезла и у меня за спиной раздалось сдавленное мычание.

Я резко обернулся, театрально округлив глаза и разинув рот. Передо мной стоял Никитин, зажимая обеими руками нос и согнувшись в правую сторону. Сквозь его скрюченные пальцы обильно сочилась кровь.

Глаза у Вовки были сощурены от боли и из них лились слезы. Это было не от страха или обиды, а скорее из-за естественной реакции организма на сильный удар по носу.

— Вовка, прости! Я не хотел! Я не знал, что ты сзади стоишь!

А это уже была игра на публику. Взоры всех, находящихся в магазине, обратились в нашу сторону.

— Помогите! Я не хотел! Я нагнулся выбрать молоко, что-то вдруг услышал и от испуга разогнулся обратно. И попал ему прямо по носу! Может скорую вызвать⁈ У вас же есть телефон.

— И я максимально испуганным взглядом посмотрел на бледную продавщицу молочного отдела.

Из подсобки выбежала директор магазина, а любопытствующие покупатели оторвались от своих дел и стали собираться вокруг нас.

Никитин, увидев к чему идет дело, гневно сверкнул на меня глазами, развернулся и выбежал из магазина.

Я сделал вид, что мне сильно поплохело, сел на пол, оперся спиной о молочную витрину и обхватил двумя руками авоську с хлебом.