Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

— Меня что, теперь в милицию заберут? — испуганно оглядываясь по сторонам, спросил я. — Я же этого не хотел. Я не виноват.

Ко мне протиснулась директор магазина и присела передо мной на корточки.

— Никто тебя не заберет, Егор. Все же видели, что это случайность. Ведь правда, товарищи? — И она грозным взглядом оглядела всех присутствующих.

Спорить с директором продуктового магазина было себе дороже и поэтому отовсюду сразу донеслись одобрительные возгласы. А один из выпивох с галерки даже прикрикнул:

— Этот Никитин — хулиган.

Будущий уголовник, точно вам говорю, товарищи. Поделом ему!

Одобрительный гул вокруг усилился.

Пока все идет по плану, подумал я, внутренне улыбаясь. Теперь надо упрочить у окружающих впечатление, что я всего лишь невинная жертва.

— Он же меня убьет! — Я испуганно поглядел на лица собравшихся. — Что мне делать? Он, наверное, в подъезде ждать меня будет.

Именно так в большинстве случаев и поступал Никитин, а потом воспитывал своих жертв, запинывая их в угол лестничной площадки.

И если попавшийся под горячую руку ребенок не хотел повторения взбучки, он должен был вести себя тихо.

— Не бойся, Егорка, мы тебя проводим! — снова раздался голос того же мужика, что до этого ругал Никитина.

А мне только этого и было нужно. Согласитесь же, что неудобно драться или делать ноги, когда у тебя в руках авоська с продуктами. Да и кефира с батоном после этого небольшого приключения мне, если честно, еще больше захотелось.

А как поем, там можно и с Никитиным дальше разобраться, если он, конечно, захочет. Еще один удар по разбитому носу может окончательно отбить у него желание связываться со мной. Хотя бы на ближайшее время.

— Спасибо вам, — радостно ответил я, поднимаясь на ноги. — Я только сейчас быстро кефир и масло сливочное куплю, хорошо?

Директор магазина благосклонно-снисходительно покосилась на мужиков, отоварившихся водкой, один из которых так рьяно сейчас встал на мою защиту, а потом сказала продавщице молочного отдела:

— Зин, подвесь Егору «Крестьянского».

Тебе сколько?

— Грамм двести, теть Маш, — вспомнил я, наконец, имя директора.

Она кивнула Зине, которая тут же принялась отрезать большим ножом на деревянной разделочной доске порцию сливочного масла от большого куска, извлеченного из закрытой стеклом витрины-холодильника.