Тот не одну собаку съел на общепите и тоже любил обратный обсчет, однако в данной ситуации сомневался — не зряшные ли будут усилия. Художества в «Ангаре», конечно, замаскированы реализацией продуктов в фирменных «Кулинариях», где деньги получают без касс.
Обратный обсчет даст эффект лишь по кондитерскому цеху. Безмерно раздутый, он гонит свои изделия в несколько магазинов. И тут должны оставаться следы в документации.
Начальником кондитерского цеха была некая Маслова. Первейший, видимо, объект, на который надлежало нацелиться.
Так и получилось, что аресты в «Ангаре» начались с Масловой, а в дальнейшем — при ее содействии, потому что она стала рассказывать сразу, взахлеб; накипело, накопилось, тронули — и полилось через край. Об одном молила: смягчить бы как-нибудь удар для мужа, в котором не чаяла души.
Молодая женщина, хорошенькая, двое дочерей. В квартире во время обыска Знаменского поразило обилие белья с необорванными еще ценниками и совсем доконала коллекция детской обуви на все сезоны и всех размеров до тридцать шестого включительно.
Запасала мать впрок, боялась угодить за решетку. Горькое занятие.
Вскоре взяли Кудряшова (завпроизводством) и прочих соучастников; ресторанная верхушка, как водится, целиком была завязана. Директор, правда, разыгрывал невинность, будто сейчас из яичка вылупился. Только что принял должность, на него по «Ангаре» еще улик не собралось, нечего и искать.
Большинство привлеченных были как-то по-человечески незначительны, а вот Маслова и Кудряшов занимали Знаменского.
Сегодня они должны были впервые встретиться после ареста. Но Знаменский не сразу ей сказал. Женщина сидела перед ним потухшая, постаревшая. Но изящество и миловидность в ней сохранились, на это Знаменский рассчитывал.
— Как здоровье?
— Доктор сказал, дня через три можно обратно в общую камеру… если не буду волноваться.
— В вашем положении трудновато.
— Э, будто я раньше не психовала!
— Звонил муж. Дома все благополучно, дети думают, что вы в больнице. Дочка получила пятерку за диктант.
— А как он сам, Пал Палыч? Что говорит обо мне? Он… очень переживает?
Любовь. Даже о матери не спросила. О себе, похоже, вообще мысли нет.
— Переживает. Снова просил свидания.
— Ой, нет! Чтобы он увидел меня здесь… такую…
— Зря. Вот что, Ирина Сергеевна, когда я сказал ему, что вы обвиняетесь только в халатности…
— Спасибо, Пал Палыч! Большое спасибо!"
"— Вы просили — я сказал, но это зря, честное слово. Лучше бы ему знать.
