Фарфоровая жизнь

И сна этого она боится, потому что в нем происходит что-то, чего не должно происходить.

Тина проснулась от того, что ей хотелось пить. Осторожно встала с кровати, переместившись через мирно посапывающую Василису, и пошла на кухню. В квартире было тепло, из кухни пахло выпечкой, и можно не зажигать свет – фонарь, горящий внизу за окном, разгонял тьму.

Вода в чайнике оказалась теплая, но пить можно.

Тина села за стол напротив окна. Пустая улица, темные окна домов, фонари горят желтоватым светом, пустая скамейка напротив дома выглядит мокрой.

Тина подумала о теплых странах, куда ей нужно ехать, она уже наметила себе маршрут, и как только решится вопрос с деньгами, она уедет, конечно же. Вот только как и когда он решится?..

Мысль о том, что она застряла в промозглом Александровске надолго, приводила Тину в отчаяние. Нет, ей нужно уехать, срочно, куда угодно – просто сесть в самолет, и… Тина решила, что ей нужно позвонить в свой парижский банк, чтобы выяснить, какими средствами она располагает и достаточно ли их, чтобы уехать.

Ее здесь никто и ничто не удержит. А все эти проблемы останутся здесь, и когда она вернется (если вернется!), то они уже исчезнут. Их решат люди, которым по долгу службы положено такие проблемы решать.

«Конечно, это нехорошо, если вдуматься, но я не могу здесь больше оставаться. – Тина снова налила себе воды и выглянула в окно. – Если я еще немного задержусь посреди всего этого, то с ума сойду».

Ей снова вспомнилось овальное блюдо с жанровой сценкой.

Тина могла поклясться, что никогда его не видела: в ее коллекции такого блюда не было, хотя оно, если предположить, что злополучная посудина на самом деле существовала и она сейчас ее вспомнила – самое что ни на есть годное для коллекции фарфора блюдо, сделанное в начале девятнадцатого века, не позже и не раньше, именно тогда на фарфоровой посуде начали рисовать эти тяжеловесные гроздья сине-голубых роз.

Тина тряхнула головой – нет, она видела такое блюдо, возможно, в школе… Но отчего-то отчетливо вспоминается белая в красную клетку скатерть, и открытое окно, и единственное раскрошенное печенье, и шоколадные крошки.

– Нет, так дело не пойдет.

Тина села на пол кухни и положила руки на колени. Нужно успокоиться, просто достать из своего сундучка в памяти нужную мелодию, и она заглушит ненужные мысли. И когда мелодия отзвучит, все плохое рассеется. Или же не будет таким пугающим.