Фарфоровая жизнь

Накопившиеся вопросы настоятельно требовали ответов, и дальше делать вид, что ничего не происходит, больше невозможно. Конечно, полиция должна заниматься расследованием, но вряд ли полиция сможет ответить на вопросы, которые волнуют ее.

И куда-то исчезла Елена Игоревна, и от этой мысли очень неуютно, потому что Елена Игоревна – единственный человек, который связывает ее с прошлым. И уж она-то все знает о том, что произошло и с ней, и с матерью в тот день, когда она забыла себя.

– Почему я никогда ни о чем ее не спрашивала? В тот день, когда умерла мама, – где была Елена Игоревна? А даже если ее не было в доме, она же все равно знала, почему я никогда не спрашивала?

Доктор Эмили Томпсон учила Тину отсекать ненужные эмоции.

Это оказалось сложнее, чем говорила доктор, но Тина справилась, по итогу, и ее жизнь потекла спокойно и нормально. Она смогла найти для себя то, что помогало ей отсекать мысли, – путешествуя по миру, знакомясь с новыми странами и культурами, Тина сумела найти тот стержень, который помогал ей держаться и не помнить, не думать о ненужных вещах, которые она все равно не может изменить, и среди этих ненужных вещей каким-то образом оказалась ее мать, которая приходила только во сне. И во сне все было ясно и страшно.

И сегодня впервые за многие годы Тина смогла поймать воспоминание, которое удержала в реальности, – старинное фарфоровое блюдо и раскрошившееся шоколадное печенье на краю, и крошки. И клетчатая скатерть на круглом столе.

Круглом? Еще минуту назад она не помнила, что это был за стол. Но сейчас уверена: стол был круглый, и он ей нравился именно потому. Складки скатерти красиво спадали вниз, прямо перед глазами, до самого пола, а ножка стола была гладкой и прохладной, и…

– Я почему-то сидела под столом?

Тина обхватила голову руками. Нет, не вспомнить, ни за что не вспомнить. Вот если бы знать, где тот дом, зайти туда, но… Она вернулась из Лондона уже в новый дом, на улице Веснина. И ни разу не вспомнила, где жила раньше.

Она помнила отца, помнила Елену Игоревну, но ни разу ни о чем не спросила у них, почему?

Она никогда не жила в том новом доме больше недели. Приезжала вроде как для приличия, но вряд ли это нужно было отцу. Впрочем, с ним никогда нельзя было быть уверенной, что он на самом деле думает, потому что думал он как-то очень многоэтажно. А ее интересовали вещи, которых отец не то чтоб не понимал, но категорически не признавал важными.