На мгновение Басманов перевёл взгляд на руки свои. Они уж были чисты, но помнил молодой опричник, как ослепили эти самые руки рынду, что посмел воспрепятствовать воле царской.
«Раз цел я, значит была тому причина в разуме царя нашего…» думал Фёдор, глубоко вздыхая.
С теми мыслями отошёл юноша ко сну.
…
В распахнутые ворота въехала роскошная тройка. Ямщик, закрытый ото снега тяжёлыми коврами, натягивал поводья, усмиряя лошадей.
Из саней вышла барыня важного вида. Точно всё ещё прячась ото снега, щурила она глаза свои, поглядывая на холопов, подлетевшие к саням.
Брезгливо она глядела на мужиков, что подавали руки свои, да сходила на снег без опоры.
Барыня отряхивалась от снега, понося извозчика своего. Лицо её было подстать суровости речам её – губы, казалось, были поджаты во гневости, глаза оглядывали двор чёрными мелкими бусинами.
Следом за старухой вышел из саней молодой мужчина, высокий, да нескладный. Длинная шея казалась будто бы слишком нелепой для худого лица его. Даже закутавшись в меха, юноша не мог скрывать своей худощавости.
Даже на морозе лицо его хранило бледно-желтушный оттенок, не краснея румянцем.
Гостей встречали на крыльце – сам государь облачился в тяжёлую шубу, исшитую золотом, шапку, изукрашенную камнями да мехом. Стоял Иоанн, и слабо постукивая пальцем по золотому резному посоху своему, что слабо поблескивал в рассеянном свете, что пробивался сквозь облака.
Подле государя стояли советники из братии его – Григорий, по кличке Малюта, да князь Вяземский. Опричники стояли за спиной царя мрачными тенями.
Из-под чёрных плащей поблёскивала сталь оружия.
Барыня со спутником своим ступила лестницу, волоча по оледенелым ступеням подол своей шубы да юбки.
Царь вышел на встречу, раскрываясь для объятий, да старуха тут же мотнула головой.
- Дай хоть в тепло зайти, Ваня… - буркнула она под нос, кивнув на двери в горницу.
Иоанн усмехнулся, да перестал постукивать по посоху своему, а заместо того сжал его в руке своей, стукнув о лёд.
Мужчина, спутник суровой да резкой барыни, видать и не разделял настроя её, оттого с великою радостью и взялся за руку царя да и припал губами к перстням владыки.
Лишь после того выпрямился с улыбкой беззлобной.
- Всё погляжу, Владимир, старого нраву наша Ефросинья? – с усмешкою спросил Иоанн, потрепав гостя по плечу.
- Уж скорее реки обратятся вспять, нежели матушка моя переменится. – тихо ответил мужчина с опаскою оглядываясь на величавую барыню, коия уж вошла в царский дворец и потирала руки с морозу.
