– Скорее дождь огненный спустится на землю, нежели Басман падёт от меча али кинжала. Уж не и такое переносил батюшка твой. Силы в нём столько, что порой и зависть берёт.
Фёдор не мог не улыбнуться в ответ, хотя в глазах залегла печаль. Басманов коротко кивнул, внимая речи государя. Иоанн же, видя холодный взгляд юноши, несколько переменился в лице. Улыбка ослабла, и государь вновь глубоко вздохнул, умерив дыханье.
- Не ведомо мне, когда милостивый Господь призовёт в свои объятья твоего отца. Но знаю я, что в тебе есть кровь его, и сила, и ум, и доблесть.
И ежели Богу угодно будет – так тому быть.
- Мне бы ваше воистину христианское смирение, великий государь. – вздохнул Фёдор, коснувшись виска, да проведя рукой по лицу.
- С годами придёт. – ответил Иоанн, опустив свою руку на плечо юноши.
Рука царя вскользь коснулась шёлковых волн волос юноши. Фёдор опустил мимолётный взгляд, сперва на руку государя, затем и на сам царский лик. Едва взгляды их встретились, владыка отнял руку свою.
Едва юноша набрал было в грудь воздуха, дабы молвить слово, как вдруг резкий звук прервал их.
Невольно обратились царь и опричник во двор, в отдалённую сторону дворца, что выступала торцом на самое солнце.
То обрушились ледяные сосульки, и под собственною тяжестью грохнулись, да разбились о каменное крыльцо. Божьим промыслом, ни дворян, ни крестьян в тот миг не было подле той части дворца.
Фёдор присвистнул, любуясь осколками, купающихся в переливах света. Взор же царя перевёлся на юношу, что не мог упустить Басманов.
Меж них вновь повисло молчание, объятое эхом от разбитого льда.
- Верно, скоро весна. – не найдя, что и молвить, произнёс Фёдор, пожав плечами. – Раз уж лёд тронулся.
- И впрямь. – кивнул царь.
…
- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. – произнёс священник, готовый принять исповедь.
Иоанн же терзался многими образами, жгущие разум его. Длинными пальцами перебирал он свои чётки. Тугие узлы меж древесных бусин иной раз жалобно скриповали от натяженья.
- Передано утром было в церковь вашу сорок рублей.
– произнёс царь.
- Послушник наш тотчас же помчался исполнять волю вашу. – кивнул служитель Господа.
Иоанн тяжело вздохнул, и голова его опустилась, точно от бессилья.
«Ежели Филипп вновь откажет… Нет мне без него спасения…»
- Очисти душу свою. – слова священника вывели царя из его мрачных мыслей.
- Господь искушает меня. – произнёс царь, потирая переносицу.
- То значит, есть в тебе сила противиться искушению.
