Иоанн вытянул полотенце из-под серебряного блюда, и, смочив его водой, поднял руку юноши, разворачивая ладонью к себе.
Басманов ощутил холодное осторожное прикосновение. Иоанн омыл его руки, не произнеся не слова.
Иоанн поднёс кисть юноши к себе, припав мягким тёплым поцелуем. Фёдор ответил, мягко поглаживая костяшками щеку Иоанна.
…
В доме Старецких было неспокойно. Вести о гибели Бельского быстро донеслась до здешних мест.
Старуха Ефросинья послала за невесткою своей, и уж все в доме ведали – то не к добру.
- Знаешь, по чём вызвала тебя? – спрашивала свекровь.
Евдокия кротко мотнула головой, глядя в пол. На её плечах был чёрный платок – большего скорбного одеяния носить было соромно.
- Подох твой Бельский, и поделом, - точно насмехаясь над утратою, бросила старая женщина.
Евдокия поджала губы, снося эти слова.
- Видать, делишки скверные… - вздохнула Ефросинья, барабаня пальцами о стол.
Невестка подняла осторожный взгляд на свекровь.
- Видать, - продолжила старуха, и голос её озаботился чем, опечалился - нынче нету у нас защиты никакой – поди, оно что - грядёт резня.
…
- Грядёт резня, - молвил Алексей, обрушив кубок на стол, да утерев усы.
- Да ну? – усмехнулся Морозов, - А то, поди, всё маюсь думой думной – чой-то мы и день и нощь режем земских?
- А вот об этом, - грозно молвил Басман-отец, - Погодь кромсать. Тела пущай целёхоньки будут, тем паче, коли кто из знатных-видных. Велено их на обозрение вешать, да прибивать к воротам да столбам. Остальных – в реку, лёд мало-помалу сходит.
Али чего не ясно, упыри?
- Это, Данилыч, - молвил Грязной, приподнимая руку.
Алексей кивнул Ваське.
- А это, как порешать-то – ну, знатный аль не очень? – вопрошал Грязной.
Опричники переглянулись меж собою.
- Коли что – у меня спроси, - ответил юный Басманов, разведя руками.
Грязной усмехнулся, согласно кивнул, да и выпил ещё крепкого мёду.
Меж тем Басман-отец продолжил.
- Нынче ж ищем Челядина али Данилова, да людей ихних. Этих сволочей кровь из носу надо изловить, да живьём.
Всех прочих – резать на месте.
Опосля уж дельных разговоров, попойка продолжалось до позднего вечеру. Там уж опричники разошлись.
Малюта Скуратов воротился в свои покои. Там уж его ожидала молодая крестьянка. Её каштановые кудри вились от влаги. Она тупила взор в пол, когда опричник оглядел её с ног до головы. На девчушке была лишь нательная рубаха – то давало видеть её фигуру напросвет.
- Доложи-ка сперва, - велел Малюта, расстёгивая ворот своего одеяния.
