…
Как только Вяземский прибыл в своё поместье, двор ещё утопал в тяжёлом молочном тумане. Крестьянские кланялись барину, продолжая свои труды.
Афанасий первым делом проверил дружинного своего напарника Кузьму. Мужик управлялся здесь, под Новгородом.
Князь застал Кузьму за трапезой, и жестом велел обойтись безо всяких почестей.
- Как ты? – вопрошал Афанасий, - управился?
Кузьма утёр усы, кивая.
- Всё с местных деревень собрано, Афанасий Иваныч, - молвил мужик.
Вяземский отмахнулся.
- Да поспею ещё собрать – токма приехали.
Князь неспешно расхаживал по светлице. Вяземский с какой-то глупой улыбкой увидел царапину в стене.
«Уж сколько минуло с того дня?» вопрошал сам себя Афоня.
Вскоре же, Вяземский воротился к делам насущным.
- При дворе, видать, снова что-то затевается, - вздохнул Афанасий, - За рыжей харей нужен глаз да глаз, неспокойно мне.
Кузьма кивнул, внимая словам князя.
…
Фёдор кивнул, распробовав засахаренного миндаля. Кивнув, опричник указал на широкую пиалу, и купец спешно щедро отсыпал угощения в льняной мешок на шнурке.
"
"Басманов с удовольствием глядел за сей трепетной покорностью, с которой встречали нынче опричников. Притом, Фёдор не носил ни чёрного одеяния, ни собачьей головы, и всяко, каждый прохожий падал на колени, воротил взгляд, боясь словом, делом, ведением и неведением прогневать что Фёдора, что отца его.
Юноша с большою охотою прогуливался вдоль рыночных рядов, выискивая чего полюбопытнее. Лёд сходил, и купцы прибывали в Великий Новгород, но всяко, город был много тише, нежели он запомнился Фёдору.
Юный Басманов воротился с рыночной площади к набережной, где ожидал Алексей с лошадьми. Прихватив горсть орехов, Фёдор убрал в седельную сумку остальной мешок, прибрав его к прочим пряностям.
Подле же стоял Басман-отец, опершись о деревянное изгородье.
- Поехали уже, - молвил Алексей, отстраняясь, да потирая свой затылок.
Фёдор кивнул, протягивая отцу горсть орехов. Чуть сведя хмурые брови, старый воевода прихватил немного для пробы.
- Недурно, - кивнул Алексей, садясь верхом, - а всяко, городок этот паршивый.
Никогда не был он мне по сердцу. Да и время нынче скверное подобрали.
- А какое же время не будет скверным для такого? – с усмешкой спросил Фёдор,
указывая на висельников над рыночной площадью.
Средь этих хладных теней чернели силуэты и детей, и женщин, и дряхлых немощных стариков.
Алексей лишь усмехнулся словам сына, да пожал плечами.
На сим Басмановы отправились в новгородский Кремль.
