Евдокия с замиранием сердца внимала словам свекрови, и страх неистовый наполнял сердце её.
…
Свора опричников нагрянули в имения Бельского. По дороге пожгли деревни, да выискали ближних дружков князя.
Огонь поил небеса горьким дымом, и серые клубы вздымались вновь и вновь, и разносились молодыми ветрами.
На широком открытом дворе сгребали девиц, да делили меж собой прелестных от дурнушек. Ежели девица была пригожа собой, молода да здорова, то путь ей был лишь в Москву, ко двору. Прочих опричники делили меж собой – местами с бранью, таская девок за длинны косы.
Особо верных князю Бельскому уж выставили в ряд, готовясь вешать на воротах.
- А ты, видать… - молвил один из мужиков уже с петлёю на шее.
Алексей перевёл взгляд на него, да быстро просёк, кудой мужик всё смотрит. Морозов волочил по земле девицу за волосы. Она рвалась диким зверем, крича во всё горло.
Басман прикинул, что, видать, девчушка кем-то да приходится висельнику.
Фёдор краем уха подслушивал, да уж вешал прочих – один за другим висельники придавались последней агонии.
Юноша было обернулся на Алексея, да решил не ввязываться то – всяко, отец управится со своим.
- Видать, - сглотнув, продолжил мужик, сжимая руки, связанные пред ним в кулаки - ты-то будешь Басманом?
Алексей пожал плечом да кивнул, опершись ногой о бочку, подставленную изменнику под ноги.
- Одно токма и радует, - произнёс мужик, стиснув зубы, да вздымая голову кверху, и, набравши в грудь воздуху, продолжил во всё горло - Что не токма наши дети отданы царю на поруганье.
Вся братия обратилась к сему возгласу.
Холод сковал тело и душу Фёдора, как только он обратился взором к отцу, не будучи в силах сдвинуться с места.
Басман едва-едва не выбил бочку из-под ног мужика, как вовремя одёрнул себя. Алексей лихо снял петлю, повалив приговорённого наземь. Пару мгновений Басман и сам провёл в оцепенении, но едва пробудившись от него, выдохнул сквозь зубы.
Афанасий Вяземский, что был и впрямь поодаль, спешно вышел чрез толпу, да был уж готов вмешаться, коль в том будет нужда.
"
"Меж тем Басман подобрал с земли своё копьё, брошенное уж за ненадобностью. Наступив мужику коленом на грудь, Алексей одним ударом рассёк ему бровь до крови. Тех мгновений обуявшей огненной боли с лихвой хватило, чтобы Басман раскрыл эту поганую пасть, да вставил древко с такой силой, что зубы мужика впились, оставляя отметины на дереве.
Опричник спешно оглянулся вокруг, да прихватил первый попавшийся под руку булыжник.
