Невольно юноша стиснул зубы, и сколотый зуб пронзился адской болью.
Фёдор зашипел от боли, покуда царь грубо заломил его руку за спиной. Юноша сдержал крик, зажимая себе рот кулаком, чувствуя медный вкус вновь подступившей крови.
Иоанн завалил Басманов животом на стол, сильнее заламывая руку, и Фёдор сорвался на крик. Огонь просёк плечо опричника, и юноша было пытался вырваться, но то противление было тщетным.
Иоанн всё боле взводился, чувствуя агонию, постепенно охватывающую его слугу. Каждый порыв, каждое содрогание отзывалось подлым пьянящим упоением.
Покуда яростная жажда затмевала рассудок Иоанна, он всё чаял утолить её, внимая уже надрывному крику юноши – голос всё слабел.
Выдох сорвался с уст Иоанна, когда жажда крови уж получила своё, и горячий рассудок степенно продирался сквозь дьявольскую пелену.
Иоанн лишь ослабил хватку, но не отпускал Фёдора. Басманов всё не мог податься в сторону, вновь сплюнув кровью на стол.
Глубоко переводя дыхание, царь медленно разжал рук и отступился прочь.
Басманов жадно глотал ртом воздух, покуда уста его горели от запёкшейся крови. Юноша встал, опершись о стол рукой. Тыльной стороной ладони он вновь утёр кровь, воротя взор от высокой мрачной фигуры, что отстранённо стояла подле окна.
- Пошёл вон, - повелел царь.
Эти слова, брошенные, будто поганому псу, были много большим унижением. Фёдор сглотнул ком в горле, поведя головой, и глядя на Иоанна исподлобья.
- Я не оставлю тебя, - произнёс Басманов, мотая головою.
Его голос дрожал от глухой, бестолковой боли, и юноша из последних сил мирился с нынешним нравом государя, ибо владыка был убит горем.
Иоанн же усмехнулся, даже не взглянув на опричника.
- Звучит точно проклятье. Притом, для нас обоих, - протянул владыка, опираясь рукой о каменную стену.
Фёдор сжал кулаки, и уж был не в силах совладать с той жестокостью. Он глухо усмехнулся, и замотал головой, опуская взгляд. Юноша не дал воли горячим слезам, подступающих к его очам.
Резкий и глухой смешок сорвался с запёкшихся губ Басманова. Фёдор ударил об стол рукой, и не чуял никакой боли.
С трудом он разжал кулак – кисть дрожала.
- Аминь, - молвил Басманов, осеняя себя крестным знамением.
…
Фёдор лежал на боку, обхватив себя рукой поперёк. Его взгляд бестолково пялился в стену. Сон не мог идти к нему, гнусное тянущее недомогание разбило всё его тело, и не давало покоя.
Обернувшись, юноша бегло оглядел Иоанна.
