Они молча пили водку, и наконец, Фёдор вздохнул с облегчением – боль притупилась.
Белые пальцы юноши – безо всяких перстней уж и непривычно было глядеть, - тревожно стучали по столу. Парень тихо усмехнулся сам себе под нос, мотая головой, предвидя уж и точно ведая, какой вздор, какой вздор.
- Он кого-то видит, - тихо произнёс Басманов, не подымая взору.
Немец, всё ждавший, как друг молвит чего, был весь во внимании.
- Порой таращится… Жуть, - цокнул Фёдор.
Штаден сглотнул, видя, как юноша сжал кулак, скомкано говоря об том.
- Там, видать, и впрямь кто-то есть, - продолжал Фёдор, мотая головой, да упершись рукой о переносицу.
- Ты хоть спал нынче? – вопрошал Генрих, кладя руку на плечо Басманова.
Фёдор нездорово усмехнулся, и Штаден скоро заверился в своей догадке.
- Пойдём. Айда со мной, - молвил немец, поднимаясь со своего места.
Генрих отвёл Фёдора по лестнице наверх и отпер свои покои.
Басманов рухнул в кровать, и чуть ли не сразу забылся сном.
- Тут точно никого нет, - добро заверил Генрих.
- Ты тоже поспи. Нынче ж служба ещё, - только и успел молвить Фёдор, прежде чем забыться сном.
Генрих напоследок оглядел покои, и, заверившись, что всё славно, оставил Басманова.
…
Когда чуть перевалило за полдень, Фёдор воротился в кремль. Едва он вошёл в трапезную, взоры – украдкой, али прямые – разом обратились на него.
Сам же молодой опричник первым же делом искал владыку. Место во главе стола пустовало. Фёдор сам не ведал, что за чувство прильнуло к его сердцу, но всяко, решил об том не тревожиться.
Юноша сел подле отца, поздоровавшись с ним коротким кивком. Хоть волосы и закрывали пол-лица юноши, Алексей сжал губы, да насупил брови, видя синяк на лице сына.
Фёдор, будто бы предчувствуя расспросы отца, коротко мотнул головой. Басман лишь глубоко вздохнул, покосясь сперва на царское место, что доныне пустовало, а потом и на вход.
Фёдор же приступил к трапезе, превозмогая внутреннюю тягость. Едва он откусил ломоть хлеба, так замер, насилу сдерживая протяжный стон.
Юноша совладал с собой, зажав кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
Парень прикрыл рот рукой, выплёвывая не пережёванный кусок хлеба. Ещё до того, как Фёдор поглядел на свою руку и приметил тёмные пятна, он распробовал вкус крови, снова ставший во рту. Злостно бросив еду на пол, юноша спешно стал из-за стола, да пошёл прочь, не внимая ничему.
А за столом прошёлся шёпот, пущай и многие благоразумно хранили молчание, будто и вовсе не глядели на юного Басманова.
