- И всё же, добрый государь… - было начал князь, но был прерван.
- Ты говоришь, что я не могу верить ему? – вопрошал Иоанн.
- Я не… - резкий удар посоха оземь пресёк на полуслове.
- Говоришь, предаст? – вопрошал владыка.
- Нет, - чётко ответил князь, - Доподлинно уж знаю, сколь Фёдор предан тебе. Душой и телом. И безо всяких раздумий отдаст за имя твоё жи…
Иоанн наотмашь ударил князя по лицу.
- Значит, так тому и быть, - сквозь зубы процедил владыка, и, окинув Вяземского напоследок с яростью и презрением, жестом прогнал князя прочь, а сам воротился на трон.
Глубокий хриплый выдох мучительно сошёл с его уст. Бросив короткое глухое проклятье, Иоанн уже видел, как воздух вокруг него дрожит, будто бы от жару. Стоило владыке приподнять очи, как осточертевший призрак насмешливо взирал на него.
…
Фёдор, развеявшись на свежем ядрёном воздухе, с горькой досадой воротился в гиблый Новгород.
Издыхающие улицы, заваленные гнилью и сором, пропахли смертью и гарью насквозь. От омерзительного смрада не было никакого спасения.
И без того гнусное настроение Басманова окончательно испортилось, едва он заметил Малюту подле своих покоев.
- Григорий Лукьяныч, - юноша совладал с собой, и отдал поклон.
- Вести прескверные, Федюш, - молвил Малюта, положа руку на сердце.
Басманов свёл брови и сглотнул.
- От Андрюши гонец прибыл, - продолжил Григорий.
Фёдор отшагнул и громко сглотнул. Парень кивнул пару раз, и отвёл взгляд.
- Видать, бедняга обезумел от боли. Он не признаёт никого, - продолжил Малюта, видя, как Фёдор прикусывает губу, не ведая, куда и податься, - Бросается без разбору, и пущай, что едва на ногах стоит.
Девка евонная что-то напортачила, покуда прижигала рану – как бы живьём не загнил…
- Полно! – отрезал Фёдор, взведя руку пред собой.
Парень стремительно обошёл Малюту, ступая к себе, и Скуратов усмехнулся лишь когда дверь за Басмановым громко затворилась.
Оставшись у себя, Фёдор глубоко выдохнул, проведя рукой по лицу. Встряхнув плечами, парень согнал весь напускной страх.
«От же, складывает как, поганец,» с доброй улыбкой усмехнулся Фёдор.
Мутное небо простиралось за окном, и счёт времени вёлся с особым трудом. И всяко, Басманов разумел, что у него есть пара часов перевести дух.
Многое, многое терзало мысли юноши, и он спешно снял сапоги. По привычке, он проверил нож, и даже малость испугался, но вскоре припомнил, где оставил его.
Фёдор усмехнулся своей рассеянности, и принял то непременным знаком, что надо отдохнуть.
